Добыча золотого орла. Пророчество орла

Хуже того, некоторые легионеры, по большей части новобранцы, не успевшие еще привыкнуть к жестокой реальности сражений, начинали нервно оглядываться. Бросив взгляд на заднюю шеренгу, Катон вдруг увидел бойца, который, отступив на несколько шагов, покинул строй. Правда, командир когорты тоже это заметил и, подбежав к нарушителю дисциплины, плашмя огрел его по голове мечом.

– А ну назад, в строй! – проревел Максимий. – Еще раз так сделаешь, я сам снесу твою чертову башку с плеч!

Легионер бросился вперед – страх перед командиром когорты пересилил ужас перед врагом.

Но он был далеко не единственным, кого страшила перспектива пасть жертвой свирепых бриттов.

По мере того как римлян все дальше теснили назад, все больше легионеров начинали задумываться о том, как найти путь к спасению.

Со своей позиции на крайнем фланге Катон увидел, как один солдат из центурии Максимия внезапно бросил на землю щит, повернулся и побежал.

– Вернись на место! – заорал вдогонку беглецу Максимий.

Солдат обернулся на голос, но, вместо того чтобы выполнить приказ, принялся расстегивать ремни, крепившие к голове шлем. Справившись с ними, он сорвал шлем с головы, отбросил в сторону и припустил к ближайшим зарослям чахлого утесника.

Максимий в ярости плашмя ударил мечом по посеребренному наколеннику и заорал вслед бегущему:

– Ну погоди, предатель. Жалкий трус! Бежать с поля боя? Я тебя запомнил и, когда все кончится, лично приведу в исполнение смертный приговор!

Однако Катон понял, что бегство одного породит эффект лавины.

Так и произошло – то один, то другой солдат вдруг начинал пятиться, виновато поглядывая на товарищей. Теперь римляне отступали все быстрее, враги же, напротив, наседали все с большей решимостью. По мере того как они теснили римлян дальше от брода, возникало больше возможностей расширить фронт для наступления и одновременно ввести в бой больше воинов. Было очевидно, что скоро они оттеснят от брода не только центр, но и крылья когорты, после чего ее окружат и неминуемо уничтожат.

Максимий прекрасно видел надвигающуюся опасность и понимал, что ради спасения когорты должен действовать быстро: времени на размышления не оставалось. Требовался ловкий маневр, и такая возможность была, ведь стоявшие на крайних флангах Первая и Шестая центурии еще не были задействованы в сражении.