Бегство

Конечно, были еще столовые и питейные заведения. В столовую ребята идти отказались, все знали, что там заламывают цены. За какую-то кашу с котлетой непонятного качества пришлось бы отвалить все деньги, которые копились неделями с таким трудом. Так бездумно тратить накопленное никто не хотел. А в питейные их бы, конечно, не пустили. В таких местах обычно собирались отставные солдаты, которые вследствие различных причин возвращались в столицу и ждали дальнейших распоряжений. Накопив немного денег в течение службы, они не знали, куда их потратить.

Многие такие отставные бесцельно шлялись по городу, думая, как бы такими средствами распорядиться. Тут их и прельщали приветливые двери кабаков, которые заманивали душевными беседами с такими же бывалыми солдатами и алкоголем, отлично помогающим скоротать внезапно появившееся время.

– Остается только как всегда.

Мальчишки невесело переглянулись. "Как всегда" значило бесцельно шататься по городу час-другой. Гулять зимой и терпеть пробирающий холод не хотелось, но идти домой и делать домашние упражнения не хотелось еще больше, поэтому, за неимением альтернатив, группа двинулась в путь.

В это время дня город выглядел довольно безлюдно. Рабочие еще трудились, а мужчины (в большинстве солдаты) еще не тянулись в кабаки – было слишком рано. Бродя по городу, мальчишки изредка встречали прохожих. Почти все встреченные ими люди были школьниками, которые торопились домой после учебы. Только один раз они наткнулись на расклейщика листовок, оклеивающего стену плакатами.

С этих плакатов на них смотрело волевое лицо в фуражке и мышиной серой шинели. Под лицом на бордовой яркой ленте смело красовалась надпись: «Страна зовет тебя! Хвала Червене!» При взгляде на этот железный взор и протянутую к тебе руку казалось, что зовут именно тебя, не кого-то другого, а тебя. Этот взгляд завораживал. Складывалось впечатление, что смотрит он вглубь и видит тебя насквозь, что немного пугало, но и очаровывало в тот же момент. Эффект усиливался от того, что такие листовки красовались почти на каждой стене города, и чудилось, что этот взгляд наблюдает за тобой, где бы ты ни был.

Оторвавшись от листовок, парни двинулись дальше.

– Ну а ты что, поедешь?

Повалэч глянул на Брэзена.

– Ехать? Куда?

– Опять ты в облаках витаешь. В лагерь, в лагерь. Едешь?

– Ты так спрашиваешь, будто у нас выбор есть. Все поедем. Это же обязательно.

– Эх. А так неохота, – сказал один из приятелей.