Бегство

Врач с легкостью накладывал шов, на доли секунды даже казалось, что он играет на музыкальном инструменте – так размерены и выверены были его движения.

Не только Брэзен был очарован. Многие студенты лишь молча наблюдали за искусной работой, но другие вскакивали со своих мест в попытке рассмотреть процесс как можно детальнее, некоторые описывали каждое мановение хирургов в своих тетрадях, пытаясь запечатлеть любую мелочь. Хоть в аудитории и было тихо, все же в этой тишине чувствовалось возбуждение.

Уже спустя час Брэзен и Взнэшани вышли из душного университетского корпуса. Ноги затекли, поэтому было решено пройтись по небольшому скверу на территории университета. Хоть университет Обтижнэ и считался одним из самых крупных, его территория все равно выглядела уныло. Этого не спасало даже хорошее финансирование. Видимо, все дело было в том, что он находился в столице, состоявшей из дыма заводов и камня, из которого строились дома. По всей территории раскинулись газоны с пожухлой травой, а мощенные дорожки были покрыты слоем грязи и остатками листьев.

Разместившись на одной такой, Взнэшани закурил. Несколько минут тишина нарушалась только размеренным выдыханием дыма. Перед глазами Брэзена все еще стояли сцены операции. Затушив сигарету, Взнэшани откинулся на спинку лавочки.

– Как же я устал. Еще одна лекция, а сил уже нет.

– Ничего. Еще одна и домой.

– Домой? А ты сегодня свободен?

– Я имел в виду, что мы будем свободны, а я сегодня как всегда, работаю.

– Все в той же больнице? Ассистентом?

– Да. Работы много, но платят. Да и меня без диплома взяли. Пришлось, правда, им справки с печатями предоставить, что я уже на четвертом курсе.

– И как ты только умудряешься? Утром лекции, а вечером смена в больнице. Еще и семинары готовить.

– Сам знаешь, хоть я и учусь бесплатно, но нужны деньги для матери.

– Знаю-знаю. Ты и сегодня до самого вечера работаешь?

– Ага. И завтра тоже.

– Уже готов?

– А что будет завтра?

– Как что? Нужно сдать доклад по медицинской этике.

– Да, я его еще на прошлой неделе написал.

– Ну ты даешь! По ночам, что ли, пишешь?

Брэзен улыбнулся.

– Бывает.

Приятели помолчали. Обучение давалось тяжело.