Творец Заклинаний

Никто не смел разговаривать с Ке-хеопсом подобным образом. И уж точно – не какая-то безвестная дароменская бродяжка. Отец стиснул зубы. Затем, однако, он проговорил:

– Прости. Не будешь ли так любезна пойти с нами? У меня есть к тебе вопросы, которые касаются здоровья моего сына.

Фериус взглянула на меня и подмигнула с видом человека, вызвавшего благодатный ливень в засушливый день.

– Разумеется, я пойду.

Я вдруг почувствовал, что обязан внести свою лепту в этот разговор:

– Меня зовут Келлен.

– Приятно познакомиться, Келлен.

 – Она слегка приподняла шляпу, чтобы миг спустя нацепить ее обратно на голову. У дароменов много странных маленьких ритуалов вроде этого.

Неподалеку послышалась возня. Осья-фест, опираясь на руки нескольких посвященных, пытался подняться на ноги.

– Господин Ке-хеопс…

– Кто-нибудь, помогите ему, – сказал отец.

Старика тут же подхватили под мышки и поставили на ноги. Осья-фест шатаясь направился к нам.

– Я могу подробно рассказать, что здесь…

– Отдохни, – сказал отец.

 – Кто-нибудь из этих проводит тебя домой. Поговорим завтра.

Осья-фест выглядел так, словно ему только зачитали приговор. Фериус раздраженно фыркнула.

– Маги! – сказала она. В ее устах это прозвучало… как-то необычно. Словно она вкладывала в слово некий иной смысл, нежели у нас.

Я смотрел, как посвященные уводят Осья-феста, почти таща его на себе. Видел, как остальные смотрят им вслед. И видел, как исподволь поглядывают на меня. Мне стало невыносимо стыдно.

– Я могу стоять сам, – сказал я отцу.

На миг его глаза сузились, но он поставил меня на ноги. Колени тут же подогнулись, а взгляд затуманился. Кажется, я слишком поторопился…

– Никогда не видела, чтобы человек так быстро очухался после остановки сердца, – сказала Фериус, похлопав меня по спине. Только вот на самом деле она вовсе не похлопывала. Она придерживала меня за рубашку, не давая упасть лицом вниз.

Отец притворился, будто ничего не заметил. Он сделал шаг вперед, загораживая меня от остальных, а Фериус – теперь уже двумя руками – удерживала от падения.

– Вам всем пора по домам, – сказал отец. – Расходитесь.

Через несколько секунд Оазис опустел. Никто не промедлил. Никто не сказал мне ни слова. Даже Панакси и Нифения. А Теннат не скорчил оскорбительную мину. Мы остались одни, в обществе лишь Шеллы и Фериус. Отец обернулся к дароменке и коротко кивнул. Фериус разжала руки, и я рухнул бы, но отец подхватил меня и снова взял на руки.