Дневные поездки, ночные вылазки. I. Нулевой километр. II. Нерукотворные лестницы

Рассказанное Андерсеном было всегда красиво и неудобно: в отличие от некоторых лекций Муза, уроки истории заканчивались афоризмом, парадоксом, канатом над пропастью, но не бетонной плитой морали и вывода.

На самом деле, неудобно бывало на лекциях Муза, если того вдруг несло по накатанной колее, но проблема не представлялась существенной: Ил на что-нибудь отвлекался и не соучаствовал.

А присылаемые учебники Андерсен раздавал классам с небрежным: «Делайте что хотите, но читать не советую. Слог испортит вам вкус».

За вкус не то чтоб массово переживали, но резолюции «Не читать!» следовали охотно.

Ил собирал ненужные фолианты и писал жирными чернилами поверх типографской краски: та выцветала до серого за год, и рассыпанные как хлебные крошки, мутные, смутные, местами смазанные, но выведенные его рукой слова проступали отчётливей прежнего.

2. Дневные поездки

Дневные поездки были праздником, разрезанным на четыре части – как пшеничные лепёшки, полагавшиеся к обеду и заменявшие Илу трапезы в то время суток, когда он действительно хотел есть, то есть по ночам.

Интернат вывозили в близлежащие городки – Жемс, Капу, Хаторину, Мельгров – каждый сезон: в середине декабря, в конце апреля, в начале июля и – в зависимости от прогноза погоды – в сентябре или октябре.

– Зачем мы таскаем их в сторону Фогры? – однажды спросил Андерсен.

– Что ж их, запереть совсем? – поразился директор. – Одичают ведь, как пить дать одичают.

Историк чему-то усмехнулся, но возразил:

– Нет, отменять выезды нельзя ни в коем случае.

Если нам совсем запретят перемещения…

– Ну вы уж скажете…

– Если нам совсем запретят перемещения, придётся заняться театром. Распечатать подвальные коридоры, построить на территории лабиринт – да мало ли средств. Уводить их на полмили – пусть они думают, что ушли хотя бы на десять, иначе тут такое начнётся…

– Уводить детей подвалами и лабиринтами? – очнулся Муз. – Милейший, вас из Андерсена в крысолова переименуют…

– У меня нет дудочки, это раз, – отрезал историк.

 – Я говорил не о том, чтобы увести их пучину, неизвестность и прочие радужные дали, это два. Мне надо, чтобы они здесь с катушек не послетали. И вообще: так и вижу себя во главе оравы недорослей… Без дудочки… Увольте.

– Я смотрю, вы профессию выбрали прямо по духу, – хохотнул словесник. – Призвание так и сияет.

Директор воздел руки к потолку и воззвал:

– Что мы обсуждаем, коллеги? Вы сбили меня с толку, ещё когда спросили, зачем нам выезды.