Бытие на фоне событий – 2. Испорченный властью

Беззащитность невольницы, ее трепет перед волей господина, абсолютная зависимость всей ее жизни от его мимолетного каприза тронули сердце избалованного юнца. Невзрачная дурнушка сделалась по-особому привлекательной в его глазах.

– Да, ты вроде и ничё, – снисходительно проговорил Ник. Осмотрев зубы, он начал внимательно, по-хозяйски разглядывать устройство гениталий своей новой собственности. – Вроде и, правда, не совсем уродина.

– Спасибо, господин.

– Во как у тебя тут все интересно устроено! С тобой, наверно, можно будет много чего проделывать.

– Как будет угодно господину, – пролепетала София, внутренне содрогаясь.

– Правильно, как мне, твоему повелителю, будет угодно. Не у тебя ж, рабыня, спрашивать, как тобой пользоваться.

– Да, господин, вы правы.

– Еще бы! Господин всегда прав.

– Да, господин.

– А ты вроде ничё рабынька. Хоть страшненькая, зато послушная. Может, из тебя еще выйдет толк.

– Спасибо, господин.

– Может, никому и не буду тебя дарить.

– Спасибо, господин.

– Кстати, надо как-нибудь тебя назвать.

– Осмелюсь напомнить, господин, – решилась проговорить София, – у вашей рабыни уже есть имя.

– Чё-о?! – Ник строго посмотрел на нее. – Ты, правда, такая дура? А еще казалась умной рабыней. Неужели не знаешь, что только я, твой хозяин, могу решать, на какую кличку ты будешь отзываться. А пока что ты просто рабыня. Поняла?!

– Да, господин.

– Ладно, уж, прощаю. И кличку тебе подберу. С чем бы таким тебя сравнить? Ты ж совсем никакая! Серая мышь. Если б ты не сидела в такой нарядной подарочной клетке, я бы тебя и не заметил. Короче, – он взял ее за подбородок и насмешливо заглянул в серые глаза, усмехнувшись ее смущению, – будешь ты у меня Мышью. Так что, давай, благодари хозяина за оказанную тебе милость.

Рабыня снова склонилась и коснулась лбом ковра у хозяйских ног.

Теперь ученая дама чувствовала, что находится в руках не просто глупого юнца, а самого настоящего чудовища.

Но при этом она, к собственному удивлению, обнаруживала, что все еще жива. И не подвергается тем жутким истязаниям, о которых столько читала и слышала. А ведь от них не застрахован ни один невольник. София ежеминутно повторяла слова благодарности, теряя чувство реальности.