Эффект Фостера

Будет другая ночь, когда я смогу отбросить посторонние мысли, расслабиться и позволить нам, наконец, выйти на новый этап в отношениях.

Глава 5

Барбара

– Барбара? – позвал отец, когда я на цыпочках пыталась проникнуть в свой дом. Он всегда вставал рано, и большую часть своего свободного времени проводил также за работой: в кабинете дома, в компании, неважно где, он постоянно думал о работе.

Утром я сказала Мейсону, что спешу подготовиться к тесту по математике и просто сбежала, чтобы случайно не встретить Джефри.

– Доброе утро, – распрямляя плечи, выдала я.

Отец вышел в холл. На нем был строгий костюм черного цвета, сшитый, разумеется, на заказ, под ним белая рубашка. Высокий и статный, чуть полноватый, в последнее время он старался следить за потребляемыми калориями, но по-прежнему оставался любителем жареного бекона на завтрак. Хотя отцу было уже пятьдесят пять, его волосы все еще оставались густыми, как у двадцатилетнего мальчишки. Проницательный взгляд карих глаз бегло обошел мое лицо и опустился на сумку с вещами в моих руках.

– Я знаю, что этой ночью в особняке Фостеров не было ни одного разумного взрослого, – железным голосом заявил он.

– Хватит, пап, мне скоро восемнадцать, – уныло отозвалась я.

– Ты должна помнить о рамках приличия.

– Я помню о них.

Он любил поучать меня с детства. Уже в три года мне прочли лекцию о том, как нужно вести себя в гостях. Нельзя громко смеяться, нельзя дурачиться, нельзя делать ничего из того, что может оскорбить хозяев дома.

А обычно, список того, что могло оскорбить хозяев, с которыми в силу статуса приходилось общаться отцу, был крайне велик. Настолько, что в присутствии некоторых даже громко дышать запрещалось.

О да, конечно я помнила о рамках, я жила в них с самого своего рождения. Барбара, не пей громко, Барбара, держи спинку ровно, Барбара, ты должна быть леди. Вся моя жизнь – это одни сплошные рамки! Некоторые люди не понимают, что если загонять ребенка в рамки, то он больше никогда не сможет отделаться от формы, которую приобрел в детстве.

Он навсегда лишается способности быть гибким, другим.

Но пока отец пытался загнать меня в рамки, я их двигала. По сантиметру в день, но, так или иначе, я была непоколебима в решении добиться своего.

Я обижено поджала губы, как делала всегда, зная, какой эффект это оказывает на отца. Он мгновенно смягчился, подошел ближе и приобнял меня за плечи. Я же, отклонив голову в сторону, несговорчиво сложила руки на груди.