Агент бета-класса

У тебя есть какие-то предубеждения против внешности ларков? Или против нашей расы в целом?

Фойе отеля промелькнуло перед глазами, впрочем, как и лифт, в котором Леонн повёл себя неожиданно корректно и не стал пытаться меня обнять или полапать под видом того, что хочет согреть. Это слегка удивило, так как обычно считается, что эльтонийки с удовольствием идут на необременительные отношения, да и сам мужчина, зайдя в бар, явно искал кого-то на ночь. Интересно, что изменилось? Неужели почувствовал, что со мной ему ловить нечего?

Мы как раз заходили в номер, когда Леонн задал последний вопрос.

– У меня нет предубеждений против ларков, просто вы известны своей полигамностью.

Мужчина высоко вздёрнул золотистую бровь. Один в один как он это сделал в баре.

– А эльтонийки, значит, предпочитают блюсти невинность до брака? – насмешливо уточнил он. – Не знал, не знал.

Туше.

Эльтонийки – единственная раса в Федерации Объединённых Миров, у которой практически всегда рождаются девочки. Разумеется, чаще всего мои соотечественницы покидают родину ради того, чтобы забеременеть, отсюда и соответствующая нелицеприятная слава.

– Нет, разумеется, у нас нет такого, – ответила я, со вздохом потирая замёрзшие плечи и осматривая стандартный люкс: строгая гостиная в серо-зелёных тонах, небольшой кухонный уголок, санузел. Кстати, несмотря на небольшую площадь номера, я прекрасно себе представляла, сколько он стоит, ведь отель находился напротив главного казино Тур-Рина. Что ж, выходит, мой новый знакомый очень даже состоятельный мужчина.

Леонн куда-то делся, но уже через несколько секунд вышел из-за незаметной двери и протянул белый пушистый свитер.

– Вот, держи, ты так быстрее согреешься.

Я благодарно кивнула, принимая одежду.

– Так вот, – продолжила, одновременно натягивая тёплую уютную вещь прямо поверх вечернего платья. – Конечно, у нас, эльтониек, не принято вступать в брак, но это не значит, что некоторые из нас не хотят прочных и стабильных отношений.

– А ты, значит, хотела?

– Да, представляешь, я хотела.

– И что же твой бывший? Изменил?

Я прикусила губу и отрицательно покачала головой. Хуже. Намного хуже. Если бы дело было только в измене… Нет, разумеется, измену бы я не простила, но не переживала бы так сильно.

Об этом я не стала говорить Оливии просто потому, что от одних воспоминаний становилось ужасно стыдно и неприятно, будто в лужу с дифреном вступила. Определённая часть меня боялась повторить эти слова вслух.