Агент сигма-класса. Больше, чем телохранительница

– Дженнифер, – тяжело вздохнул он, – вам очень повезло, что вас успели спасти. Вы единственная выжившая. Взрыв произошёл так быстро, что кислородный шлем успели активировать только вы. Это единственное, что вам требуется знать сейчас.

Я сглотнула, чувствуя, как липкий ком подступил к горлу. Единственная выжившая. Как бы док ни уверял меня в том, что мне повезло, я ни на грамм не почувствовала искренности в его словах.

– А руки? Я почему-то их не узнаю… Мне их оторвало, да? Это протезы?

Док вновь тяжело выдохнул и покачал головой:

– Практически.

Я не хотел бы сейчас вдаваться в медицинские подробности, но да, руки… теперь не ваши.

– А что ещё не моё?

– М-м-м… Давайте я погружу вас в сон? Слишком много новостей…

– Док!

Несмотря на бесконечную слабость, я ухватилась за край одежды голубокожего мужчины. Он посмотрел на меня и еле заметно вздрогнул. Отвёл глаза:

– Практически всё тело не ваше. К сожалению, спасательная капсула, которая сработала одновременно с кислородным шлемом, не рассчитана на такие удары… Дженнифер… – Док сделал паузу на тяжелый вздох: – От вас мало что осталось.

Мозг, сердце, правая почка, лёгкие, селезёнка. Был фрагмент печени, но его заменили фильтратом – служит дольше, а кровь очищает ничуть не хуже. Собственно, всё остальное – донорское тело, экспериментальная модель, которая удивительным образом подошла и по группе крови, и по резус-фактору, и по стволовым клеткам, и по массе других жизненно важных показателей. Мы выращивали тело в качестве носителя для мозга андроида, но работа не была завершена.

– Чьё у меня тело?

Вопрос дался мне с огромным усилием.

– Шестилетней девочки. Человека. Но, уверяю, Дженнифер, вам очень-очень повезло – все органы новенькие, только из пробирки…

В груди что-то болезненно сжалось, дисплей на капсуле предательски запищал. Док ойкнул и быстро набрал команду. Из стенок повалил уже знакомый белый туман, и я снова провалилась в сон.

***

Следующий раз я проснулась от громкого недовольного женского голоса.

– Всё, хватит! Она и так проспала почти три недели! Всё что надо – уже срослось, больше держать её в этом состоянии нельзя, выводите…

Слова донеслись до меня сквозь ватный туман, затем послышались шаги, чьё-то бормотание, тихий писк аппаратуры…

К тому моменту, когда я всё-таки разлепила ресницы, напротив моей капсулы сидела очень красивая женщина с золотистой кожей, аккуратными чертами лица и невероятным насыщенно-малиновым цветом волос.