Королева воров

Словно в противовес только что показанной грубости, Тьенн еле ощутимо провёл носом по ключице вниз, нежно прихватывал губами сосок, и мучительно медленно втянул его, не прерывая зрительного контакта.

Тело прострелило удовольствием. Меня выгнуло дугой, как выгибается парусина под шквалистым ветром. Настороженность и страх затаились, оставляя место откровенному вожделению. Лойс принялся жадно изучать моё тело ртом, ласкать и исследовать, терзать чувствительную грудь обжигающе горячим языком, целовать везде, куда дотягивался.

Вкупе с двухлетним воздержанием это было похоже на пытку. Мучительную, самую изощрённую, сладкую и одновременно болезненную экзекуцию.

Комнату наполнили влажные звуки, умопомрачительный аромат мужчины и мои собственные прерывистые стоны. Низ живота связало самым надёжным из всех придуманных морских узлов. Самозатягивающимся и прочным. От потребности ощутить Тьенна в себе повело похлеще, чем молодого юнгу в первый шторм. Я хотела его до ломоты в костях. До подгибающихся пальцев ног.

До судорог в горле.

Ещё один волнующе долгий поцелуй. Жаркое дыхание. Кончик языка на ореоле соска. Невесомое касание ямки пупка. Нервы натянулись, словно перекрученные и вымоченные в морской соли канаты. Я настойчиво просунула руку между влажными животами и потянулась к паху Тьенна, пробежалась пальчиками по выпуклой молнии брюк. Рвано дыша, прошептала:

– Ты держишь меня в прихожей, потому что ждёшь, когда на тебя подействует «Флагшток»?

Откровенная провокация подействовала, правда, не так, как я предполагала.

Вместо ответа Тьенн до хруста сжал мои рёбра, рывком развязал завязки брюк и, не снимая их, жёстко вогнал в меня два пальца. Я зашипела.

– Поверь, малышка, я и без «Флагштока» смогу тебя удовлетворить, – прорычал мужчина на ухо, вопреки тому, что ягодицами я чувствовала давно натянувшуюся ткань брюк.

От звука его будоражащего, низкого и хриплого голоса по телу пробежали мурашки. Тьенн вжал меня в стену так сильно, что дыхание спёрло. Блондин дал пару секунд, чтобы привыкнуть, а затем задвигался.

Одуряюще резко. Ошеломляюще мощно. Невыносимо прекрасно. Вынимая руку почти целиком и вновь вгоняя практически до костяшек. Толчок за толчком, и ещё один, ещё… Длинные аристократические пальцы исполняли во мне древний танец, отбивая свой собственный ритм. Дразнили, ласкали, издевались, врывались на полной скорости и просто брали своё. Подчиняли. В ушах звенело от частых и влажных шлепков кожи о кожу и собственных криков.