Адвокат с Эльтона

Я работаю только с теми клиентами, в чью невиновность верю или считаю, что закон обходится с ними слишком жёстко и они заслуживают более мягкого наказания. На Карридо отправляют лишь серийных убийц, маньяков и насильников. Даже если одно из дел окажется липовым, сомневаюсь, что все остальные такие же. Я даже смотреть в бумаги не буду. Не звони мне по таким вопросам больше!

– Но Эрик! Я уже обещал, что ты взглянешь… Двадцать тысяч кредитов!

– Извиняйся, возвращай деньги и отказывайся от дела. Всё, пока.

– Ну Э-э-эр…

Голос секретаря утонул в писке прерывания сигнала.

Мало того что поссорился с Ленни, так ещё и Бен из-за какой-то чуши решил со мной спорить. А ведь этот полуцварг-полупикси у меня работает со дня основания фирмы, двадцать пять лет, и прекрасно знает, что я никогда не берусь за такие дела! Кошмарный день!

Только я откинулся на стену, как коммуникатор вновь провибрировал.

– Шварх, Бен, я же сказал… – начал я распыляться, но меня перебил до боли узнаваемый голос робота из канцелярии Ионского суда:

– Уважаемый Эрик Вейсс, сегодня в десять сорок две по местному времени был подан иск о сексуальном домогательстве в мужском туалете Ионского суда от гражданки Эльтона Розалинды Блау, ранее Кросби, ранее Питерсон.

Дисциплинарное слушание назначено на полдень тринадцатого числа четвёртого месяца этого года. В качестве обвинителя прокуратура Эльтона назначила Селесту Ленц…

– Ох ты ж, проклятые астероиды! Всё-таки Розалинда обиделась и решила подгадить. – Я скрипнул зубами от досады.

Глава 4. «Золотой век»

Я рассматривал на виртуальном дополнительном экране коммуникатора фото из «Ионского экспресса». Мы так крупно повздорили с Шарлен, что она принципиально отказалась удалять возмутительную статью из инфосети, и теперь её можно было найти буквально на первой странице поиска.

Ленни восприняла в штыки попытку устроить её будущее и обеспечить нормальное образование, считая, что я хочу от неё таким образом избавиться. Как ей в голову только пришла подобная чушь?.

. В висках пульсировало от женских криков: «Я так и знала, что не нужна тебе!», «Да лучше бы я осталась жить с матерью, которая открыто называла меня бракованной…», «Я тебе собака, что ли, которую можно приютить, а затем выгнать на улицу?» – и звона бьющихся коллекционных статуэток из муоранского стекла, которые я дарил Ленни на праздники.

Конечно, я предполагал, что с учётом её прошлого сепарация будет болезненной, но не представлял, до какой степени.