Доктор. Книга 2

6

– Давай тогда заново, – говорит Бахтин. – Цель твоей встречи со мной сейчас?

– Вызвать помощь девочке. Не привлекая внимания к себе, – откровенно обозначаю свои «шкурные» мотивы.

– Это всё? – удивляется Бахтин.

– Да, а что ещё? – настаёт моя очередь удивляться.

– Допустим, ты каким-то образом вычислил либо знаешь мою систему ценностей, – начинает рассуждать вслух Бахтин. – Вполне реально, кстати. И знаний психологии никто не отменял, а я – личность достаточно открытая. И от других ты мог многое узнать, хоть и от Новикова.

– Вы сейчас сознательно упрощаете и стараетесь казаться глупее, – морщусь. – Первое. Непосредственная опасность ей, давайте скажем, санирована… Но остался вопрос реабилитации. Ей нужна медицинская помощь, как минимум, по поводу сотрясения мозга. Два: я не мог вызвать никого, чтоб не светиться. Три: моя личная система ценностей очень отличается от прецедентной практики нашего государства.

– У нас прецедент не является источником правовой нормы… но я тебя понял… Продолжай.

– На спортплощадке я сделал только то, что надо. Доказать, что они собирались её убивать, я не смогу. Если только нет аппаратуры, определяющей достоверность того, что я говорю, – вопросительно смотрю на Бахтина.

– Доказательством в суде не является и как доказательств в суде не принимается, – отрезает Бахтин.

– Зачем тогда нужна такая аппаратура? – бормочу.

– Для внутренних и служебных расследований. В организациях, где двух подозрений достаточно, чтоб устранить живого человека. Даже без доказательств, – в упор смотрит на меня Бахтин. – Продолжай.

– Задача номер один – оказание помощи девочке. Номер два – по возможности, моё неучастие в развитии событий. Что смог – я сделал. И не хочу страдать от болезней общества. Если смогу, – откровенно смотрю в глаза Бахтину.

– Болезнь общества – это что в данном контексте? – хмуро спрашивает Бахтин.

– Болезнь общества – это когда три мужика, собирающиеся убить девчонку, потенциально рискуют меньше, чем тот, кто её от них защитит, – продолжаю смотреть в глаза Бахтину. – Есть такое понятие: социальный рефлекс. Для общества он важен так же, как для организма – физиологический. В обществе, в котором мы находимся сейчас, социальные рефлексы отсутствуют как явление. Но это не отменяет социальной ответственности отдельных людей.