Доктор. Книга 1

Путём вмешательства в колебательные контуры, что, судя по моему опыту, сделать возможно.

Изменяя наследственность, можно уйти от кучи вредных предрасположенностей: миопия (которая близорукость); отслоение сетчатки, ведущее к слепоте; куча диагнозов психиатрии; местами – онкология, диабет и ещё миллионы наименований.

По мне, вполне себе нормальная мечта для шестнадцатилетнего тела.

* * *

В обед в бассейне выпахиваю положенные мять кэмэ разными режимами в рамках сборной области по плаванию. После бассейна, по какому-то наитию, заворачиваю в сторону больницы и внизу набираю мобил Стеклова.

На моё счастье, он отзывается сразу:

– Да?

– Сергей Владимирович, я возле вас. Хотел бы поговорить. Когда удобно зайти?

– Можешь прямо сейчас. Я на обеде. У себя в кабинете.

Где его кабинет, я давно знаю. Вхожу, стукнув два раза. Он разливает кофе из электрокофейника в две чашки и делает приглашающий жест рукой. Не чинясь, присоединяюсь.

– Сергей Владимирович, я думал, кем хочу быть. И пришёл к Вам за советом.

– У нас с тобой есть тридцать минут. Уложимся? – отпивает из своей чашки, доставая второй рукой из-под стола печенье.

– Постараюсь.

Рассказываю ему о своей мечте – о собственной генетической лаборатории. Поясняю, почему не вижу себя в мед. институте – там слишком много предметов, которые только дублируют те способности, что у меня и так есть. А если предположить, что имеешь миллион – такую лабораторию вместе с компетентными специалистами можно купить либо построить.

Сразу минуя многие промежуточные ступени, которые проходит обычный интерн по пути хотя бы до главврача.

Он серьёзно выслушивает:

– Достойная цель. Как врач вижу несколько обстоятельств, которые ты не учёл.

В нашей стране и аппаратный, и кадровый (как следствие), и технологический уровень не растёт, а катится вниз. Допустим, через десять лет у тебя технически появится возможность иметь свою лабораторию – не спрашиваю, где ты возьмёшь миллион (-ы) за это время. Но допустим. У тебя они есть.

Вот в нашей стране, для начала, эта лаборатория обойдётся тебе на двадцать пять процентов дороже, чем на Западе или в Японии. Знаешь, почему? Профильного оборудования мы не делаем – остаётся только закупать. Профильные организации, которые могли бы сделать такое оборудование, у нас либо развалились (если государственные), либо переехали на Запад. В первую очередь – конструкторы, кадровая база. Был такой факультет в институте радиоэлектроники – медтехника.