Мужские игры

Никакого нравственного закона ты не преступил. С Солодовым жестоко, конечно, получилось. Но ведь и впрямь не тянет. И ты сам это знаешь. А банку нужен настоящий, грамотный начальник юруправления.

Кичуй продолжал сопеть.

Забелин улыбнулся:

– Если на то пошло, твою кандидатуру Второву подсказал я. Так что – ветер в паруса.

Кичуй озадаченно повел плечами и принялся выбираться. Под подначки и дружеское похлопывание.

Но едва дверь за Игорем закрылась, все взоры вновь сосредоточились на Забелине. Восстановилась выжидательная тишина.

– Как вчера в футбольчик сгоняли? – невинно полюбопытствовал Забелин.

– Вынесли нас, – печально доложился непроходимый центральный защитник футбольной команды управления Дерясин. – Да и неудивительно, когда капитан команды матчи игнорирует.

– Интересами коллектива не живет, – ввернул словоохотливый инсайд Снежко.

– Не получилось у меня вчера, мужики, – извинился Забелин. – К правлению готовился. Хотя… готовься, не готовься…Вы вообще с чем пришли-то?

– Алексей Павлович, Вы нас вовсе за лохов не держите, – вроде как обиделся Эдик Снежко.

Три года назад приведенный Забелиным в банк пацаном, Снежко за это время стал одной из надежнейших его опор. – Заявление ваше об уходе у Чугунова на столе. И если Вы уходите, то народ просил передать…

– Уполномочил, – подправил Дерясин.

– Раз такой умный, говори сам. Без тебя волнуюсь.

Опять зазвонил телефон. Похоже, нетерпеливый Чугунов спешил уточнить реакцию.

– Я, между прочим, не метеор, – сообщил в трубку Забелин и тем, похоже, расстроил собеседника.

– Старый, стало быть, стал.

У Забелина перехватило дыхание – ошибки быть не могло.

– Только не говори, что это ты.

– Тогда это не я, – согласился подначивающий мужской баритон. – К тому же с Вашим даром убеждения я и сам вот-вот засомневаюсь.

– И ты в России? – все еще осторожничал Забелин.

– Ну, если «Шереметьево-2» пока еще территория российская… Впрочем, погоди, уточню. Девушка! Не сочтите за труд – в какой я сейчас стране? – «Дурак», – послышалось из глубины.

 – Спасибо, родная, что не отказала… Слышал? Выходит, и впрямь на родине.

– Убью, скотина! – радостно пообещал Забелин.

– Когда и где?

– Через пару часов. «Грин Хаус» на Большой Никитской помнишь? Нет? Старый ты, как фекал мамонта. Тогда объясняю для эмигрантов – пирожковая на Герцена. Недалеко от консерватории. Понял, дубина иноземная?

– Терпеть ненавижу, – подтвердили из Шереметьева.

Забелин положил трубку.