Мертвецам не дожить до рассвета. Герметичный детектив

– Я скажу жене про чай, – не отвечая почти никому, сказал Степан Тимофеевич и удалился в свои покои.

Два машиниста последовали примеру отца Михаила и уселись за пыльный столик буфета, стряхивая пыль рукавами. Один лишь Коля бесцельно бродил по залу, заглядывая то в окна, то на потолок.

– Так вы священник? – спросил Павел.

– Да, сын мой, впрочем, я обычный человек и заслуживаю не большего внимания, чем любой другой.

– Это верно, – грубо сказал Тихон, хмуро сведя редкие брови на своём уродливом лице.

В зале раздался негромкий скрипящий крик.

– Смотрите-ка, тут птица, – бойко воскликнул Коля, заметив в клетке ворона.

Птица, оживившись от оцепенения, что-то выстукивала клювом.

Все трое поднялись и подошли к ворону. Он сидел, не двигаясь, вцепившись когтями в извилистую ветку дерева. Когда люди приблизились, птица повернула свою голову, обводя их взглядом. И когда его взор достиг Тихона, ворон на момент замер, а потом, словно вцепившись в него своими крохотными глазками, издал протяжный, как скрежет, крик, широко раскрывая острый чёрный клюв и обнажая свою розовую пасть.

– Эко, как гаркает, – довольно заключил Коля.

– Глупая птица, – недовольно сказал Тихон.

– Это ты зря, вороны среди птиц самые умные, – отозвался Павел Нелюбин.

– Нечего тут смотреть, – буркнул Тихон и вернулся на своё место.

Коля же шустро подбежал к окнам и, найдя там мёртвую сухую муху, бросил её в клетку к ворону, но птица не отреагировала на подачку.

– Aquila non captat muscas, – по-латыни сказал Нелюбин, а затем перевёл свои слова. – Орёл не ловит мух.

– Так вы знаете латынь, – удивился священник.

– Н-н… так… – смутился машинист.

В зал вернулся станционный смотритель, вкатывая тюльку для рубки дров.

– У вас тут ворон, – сказал Нелюбин станционному смотрителю.

– Да, достался от нашего барина.

– Какой барин? – удивившись, спросил Нелюбин.

– Дмитрий Олегович Костомаров. Его имение в семнадцати верстах отсюда на юго-востоке. Пару месяцев назад какие-то негодяи разграбили его имение Дмитрово, а самого барина убили. Я решил забрать птицу себе.

– А почему негодяи? – вмешался Тихон. Его глаза горели недобро.