Убийство номер двадцать

 – Ну пожалуйста…

– Раз уж вы так любезно попросили…

Ромилли встает. В комнате прохладно, поэтому она хватает ближайшую к ней вещь – толстовку Фила – и надевает ее. Опять же ничего необычного.

Идет в ванную. Моет руки, смотрит на свое отражение в зеркале. Пытается стереть тушь, смазавшуюся с глаза на щеку. Сдернув с запястья резинку, стягивает ею волосы, убрав их с лица.

Электричество опять включилось. При мысли об истерике, которую она закатила ночью, начинает неуютно покалывать в груди – обжигает стыд от того, что сейчас, в белесом солнечном свете зимнего дня, происшедшее тогда кажется чем-то совершенно тривиальным.

Никто и ничто не может ее здесь обидеть, только не теперь. Но почему же кажется, что это не так?

Она плетется вниз по лестнице на кухню. Подставляет чайник под кран, наполняет его, включает. Когда вода в нем начинает шуршать, достает из буфета две кружки и кладет в каждую по пакетику чая. Себе добавляет ложечку сахару – привычка, за которую ее бойфренд, сторонник правильного питания, постоянно ее порицает, на что она уже давно не обращает внимания.

Потом берет свой телефон с кухонного стола, где он заряжался. Бесцельно перебирает приложения соцсетей. Коллеги из больницы отправились вечерком поразвлечься, а ее не пригласили. И ничего тут интересного, ничего нового… Роль отверженной больше не действует на нее; на коже у нее не остается следов от их ударов.

Один известный писатель все никак не угомонится в «Твиттере» – опять замутил какую-то дискуссию… Он что, и вправду верит во всю эту галиматью, которой поспешил поделиться, или же это преднамеренная уловка, чтобы подстегнуть продажи книг? Как тут поймешь? Да и плевать.

Тем более что его последний роман ей категорически не понравился.

Бессмысленные, бесцельные размышления… Ее мозг еще не проснулся.

Чайник со щелчком выключается. Ромилли кладет трубку и заваривает чай. Раздумывает, что бы съесть на завтрак. Тост? Хлопья? Кладет два ломтика хлеба в тостер.

Потом переключается на новости Би-би-си.

Осторожно отхлебывает чаю. И тут видит это. Заголовок, так и взывающий к ее вниманию. Она знает, что нельзя, но что-то так и тянет ее, как мотылька к пламени. К яркому свету, который опалит ей крылья и бросит на землю.

Щелчок по экрану. Загружаются фотографии. Заброшенный пустырь, ночь. Кобальтовый мост, под ним течет глубокая вода, черная, как чернила. Она и раньше видела в новостях репортажи об убийствах и каждый раз внимательно просматривала черно-белый текст.