Семь клинков во мраке

Хоть я и не верю в удачу, в разумных людей я верю еще меньше, и чаще попадаются такие, как этот пацан, – испуганные, бессильные. Они еще не знают, что железяка, издающая громкие звуки, ничего не изменит.

Когда парнишка это осознал и его рука немного опустилась, я поняла, что дело в шляпе.

Одним движением я схватила его запястье, выбила оружие и заломила руку за спину. А потом дернула к себе – он заорал, – взяла за горло свободной рукой и глянула поверх его плеча на товарищей паренька. Те даже сообразить толком ничего не успели.

– А ну слушать сюда, – прорычала я. – Хотите понаделать в своем дружочке дыр – вперед. Хотите, чтобы все отсюда вышли живыми, – убирайте эти свои штуковины и говорите, где прячется Дайга.

Я внимательно следила за ними, выжидая, когда мальцы поймут, в какое дерьмо вляпались, когда опустят сперва взгляды, потом автострелы.

Но нет.

Они нервно переглянулись, увидели в глазах друг друга страх, и это придало им сил. Вскинув оружие, они направили его на меня, держа пальцы на спусковом рычаге.

И вот тут я поняла, что все принакрылось медным тазом.

Я оттолкнула пацана, уже слыша, как завыли автострелы и как воздух пришел в движение. Зажужжали крошечные моторы, загудела тетива. Болты пролетели мимо, не задев ни меня, ни пацана. Я нырнула за стойку.

Дерево затрещало под градом болтов. Кажется, они надеются нашпиговать стойку железом так, чтобы она развалилась. Рано или поздно снаряды у них кончатся, но дожидаться я не могла.

Особенно когда расслышала звук выстрела из ручницы.

Помещение озарила невероятная вспышка огня. Воздух заполнила затхлая вонь севериума. И половины стойки как не бывало.

Я натянула палантин пониже, прикрываясь от града дымящихся щепок. Пацан держал в руках примитивное оружие – с равным успехом оно могло выстрелить или взорваться, – но оно здорово грохотало и разносило все вокруг, так что, видимо, ему было насрать.

Вдобавок, расслышав, как он перезаряжает, я пришла к тому же выводу, что и, несомненно, сам пацан.

Попасть ему нужно всего раз. А у меня осталась только половина стойки.

Я вытащила из кобуры револьвер, и он приветственно блеснул, готовый меня потешить. Он горел теплом, бурлил радостью, которая текла сквозь перчатку мне в ладонь. Его бронзовый ствол, вырезанный в виде драконьей пасти, ухмыльнулся, словно спрашивая, как же мы собираемся повеселиться.

Ненавижу его разочаровывать.