Семь клинков во мраке

Свободной рукой я нырнула в сумку на бедре. Нащупала патроны. На серебряной гильзе каждого есть гравировка. Я пробежала пальцами по ним, произнося буквы одними губами.

Геенна – слишком смертоносно. Изморозь – слишком медленно. Руина – о, вот девонька моего калибра.

Я распахнула гнездо, патрон скользнул в барабан. Взвела курок, досчитала до трех, поднялась на ноги.

И на долю мгновения уловила выражение лица пацана. Я видела его уже тысячу раз, и мне никогда не надоест. Когда человек смотрит в дуло моего револьвера, глаза распахиваются, челюсть отвисает, онемевшие губы шепчут одно и то же слово.

Его имя.

Я не целилась; с Руиной этого не нужно. Спустила курок, направив выстрел ровненько мальцам под ноги. Пуля ринулась вперед, через миг ударила в пол. И что же случилось еще через миг?

Ну, думаю, я разгромила Ральпу таверну.

Заклинание сработало, как только металл ударился об пол. Яркая вспышка – а потом воздух вспух мерцающей сферой и с оглушительным грохотом рванул.

Детишек расшвыряло по сторонам.

Они взлетели, словно на крыльях, вместе с обломками досок и стульев. Если бы у них хватило воздуха заорать, крики все равно бы утонули в звуковой волне. Девчонка врезалась в перила и скатилась по ступенькам безвольным мешком. Парнишка снес столы и приложился о стену.

Перепрыгнув через стойку, я окинула взглядом картину. Разбитые столы и стулья, вырванные половицы и идеально ровная яма в земле там, куда угодила пуля.

Руина та еще штучка: не убьет, но больно будет так, что наверняка подумаешь – лучше б помер.

С ее помощью имперцы подавляли в колониях восстания, пока те не переросли в революции, с которыми несмертоносные чары уже не справились бы.

Пацан лежал у двери и едва дышал. Я оглянулась на его дружков – убедиться, что они в том же состоянии. Глупо, наверное, оставлять их вот так. Но неужто я не смогу справиться с кучкой паршивцев без смертоубийства?

Им, разумеется, об этом знать не обязательно, верно?

Я схватила пацана за грудки, шваркнула его спиной об стену, ткнула в лицо ухмылкой своего огромного револьвера.

– Дайга рассказал вам, что это? – Я вжала дуло пацану под подбородок. – Дайга рассказал вам обо мне?

Пацан уставился на меня круглыми глазами и лихорадочно закивал.

– Тогда ты знаешь, что я этой штукой творила, – прорычала я. – Знаешь, что не стану повторять. Где он?

– Д-древние руины, – запнулся он. – Четыре часа пути на восток отсюда, у подножья горы. Я… я могу показать, если вы…

– Я – нет.