Семь клинков во мраке

Черный прямоугольник с тоненькими гранями из желтого света. Я нашла дверную ручку, довольная, что все ловушки остались позади.

Дернула.

Услышала громкое «щелк!».

И только тогда вспомнила про пилу.

Темноту взрезала серебряная вспышка. По ушам ударил визг металла. Не сказать, что я шибко обрадовалась, шлепнувшись на задницу, но в момент, когда меня чуть не рассекло надвое крутящимся лезвием, это было охерительно кстати. Пришлось пригнуться и ждать целую вечность, пока оно не скрылось обратно в стене, разочарованно скрежетнув напоследок.

Я соскреблась с пола. Толкнула дверь. И в тусклом алхимическом свете увидела то, что стоило всей этой защиты.

В душном воздухе висел чад. Над голубым пламенем горелок бурлили пробирки и пузырьки; ядовитые смеси, перегоняясь, извергали сиреневый и зеленый пар. Вдоль стен выстроились верстаки, уставленные алхимическими приборами или погребенные под грудой разнообразных механизмов – сродни тем, что пытались меня прикончить.

Где не было инструментов или пробирок, лежало оружие. Штык-ружья, пистолеты, клинки – я даже не знала, для чего нужны некоторые, помимо грязного убийства людей – на стойках, в ящиках, в связках. И каждый дюйм металла, дерева, камня был покрыт едва мерцающими письменами на языке, на котором столетиями никто не говорил. Озаренная голубым светом алхимических свечей, не погасших ни разу за шесть лет, эта комната была одновременно мастерской, оружейным складом и – в перспективе – взрывной воронкой.

Не заметить стоящую посреди всего этого девушку – легче легкого. Твою ж мать, да я сама ее не замечала.

По крайней мере, пока мне в лицо не ткнулась ручница.

Я перевела взгляд с коротконосого дула на сжимающие рукоять бледные пальцы. Из-за прицела и огромных очков на меня настороженно взирали широко распахнутые темно-карие глаза. Пряди черных волос, выбившись из растрепанного пучка, из которого торчали писчие перья, обрамляли прелестное личико с поджатыми губами.

В ожидании повода.

Я взглянула в эти большие глаза – не мигая, не заговаривая, – и шагнула вперед. Ощутила сквозь рубаху металл, упершийся мне в грудь.

Я подняла руку, медленно накрыла ладонью ее пальцы, теплые и дрожащие. Передвинула один с крючка, направила вдоль дула.

– Вот так, – произнесла я. – Двумя пальцами курок не спускают.