Семь клинков во мраке

И остался лишь адский пейзаж, лишенный света, лишенный всяких звуков.

Кроме характерного бульканья.

Я оглянулась и увидела, как Лиетт, привалившуюся к стене, тошнит на дорогу, как она дрожит и судорожно вдыхает воздух между приступами.

– И как мы там поживаем? – поинтересовалась я.

– Погоди чуть… – Лиетт, не поднимая головы, вскинула руку. – Я сейчас… – Если она хотела сказать что-то кроме «выблюю все, что съела за последние пару суток», можно смело назвать ее врунишкой. – Что… что тут стряслось?!

– Призыв, – ответила я.

Конечно, они не считались благим делом. Вскрыть между мирами рану – мягко выражаясь, искусство неточное. Интуитивная, животная магия, даже в случае успеха оставлявшая язвы – язвы, которые вызывали у большинства приличных людей, включая Лиетт, вот такую реакцию.

Мне, впрочем, было плевать. В первый раз все равно воняло куда хуже.

– Что?! – Лиетт, пошатываясь, встала рядом, вытерла рот платком. – Они на такое способны?

– Один из них, – пробормотала я, рассматривая застывший во времени ужас.

– И… и что же он призвал?

Я не хотела отвечать. В хороших руках призыв может быть довольно безобидным – ну, по крайней мере, если безобидными окажутся губительные существа из иного мира, которых вытащили в наш. Иногда это стрекоза с крыльями из витражного стекла, иногда – кошка с шестью лапами и человеческими глазами, иногда – человекоподобное создание, которое умеет взрываться.

Но не в этом случае. Потому что руки Враки – не хорошие.

И если ты слышала о Заговоре против Короны, ты знаешь и его имя. А значит – и слухи.

Он – Дарование, как говорят, рожденный любимцем Госпожи Негоциант, которому не нужно платить за силу Меной. Говорят, он и создал Заговор, призвав в наш мир черных духов. Говорят, он выпотрошил свою фаворитку за то, что она недостаточно громко ему аплодировала во время дружеской дуэли.

Ну, о нем многое говорят, но я не всему верю.

Тому, кто знает его, известно, что это все лишь россказни.

А еще – что правда намного хуже.

– Что бы ни явилось, – произнесла Лиетт, указывая вдаль, – оно было огромным.

На другой стороне площади стоял симпатичный маленький домик, который определенно был бы куда симпатичнее без здоровенной сраной дыры в стене. Сквозь нее виднелась разгромленная кухня.