Десять железных стрел

Рваный, дырявый настолько, что я разглядела оплетающие ее ключицы татуировки огней. Свежие чернила, не тусклые и выцветшие, как тучи, обвивающие мои руки.

В прошлом, во время службы Империуму, Кассанара у-Альтама была известна рассудительностью. Несмотря на свои разрушительные силы, она никогда не стремилась вступить в схватку, если вначале этого можно было избежать. То, как она дорожила солдатами под своим командованием, сделало ее любимицей среди имперских войск.

Всех мучал вопрос, почему она ушла в скитальцы.

Но той гордой имперки больше не осталось. Касса Печаль – скиталец, бандитка, беглая преступница – была усталой, истрепанной, сломленной женщиной, имеющей дело с людьми, которые ей не нравятся, выполняющей работу, на которую ей плевать, в мире, который она не понимает.

Может, именно поэтому я и думала, что драться мне с ней не придется.

Или, может, я просто, ну, протупила. Я так вымоталась, что сложно было сказать наверняка.

Не суть важно, следующий ход Касса пока не сделала.

– Говори.

Я устроила целое представление: подняла руку и ме-е-едленно скользнула ею под палантин. Из потайного кармана извлекла тонкий обрывок бумаги, бережно свернутый и весь сморщенный от времени и непогоды.

– Ты слышала истории обо мне, – произнесла я. – Знаешь, что это?

Касса медленно кивнула.

– В том списке тридцать три имени. Скитальцы. Все они нанесли тебе обиду… по твоим словам.

Грудь пронзило копье мучительной боли, прошлось по всей длине шрама, что сбегал от ключицы до живота.

– Двадцать четыре имени, – отозвалась я. – Девять вычеркнуты. Но тебя в моем списке нет. Как и вот этих твоих людей. Если ты готова ответить мне на один вопрос, на том и порешим.

Касса воззрилась на меня свысока.

– Спрашивай.

Я уставилась снизу вверх. И в нос ударил запах пепла. И шрам засвербел так, как обычно свербит, когда все вот-вот пойдет через полную задницу.

– Где, – спросила я, – Дарриш Кремень?

И вот тут она принялась за мое убийство всерьез.

В ушах зазвучала песнь Госпожи, и ее поглотили звуки оживающих с треском огней, которые в свою очередь поглотил яростный визг, вырвавшийся бурей чувств из глотки Кассы. Из ее ладоней изверглось пламя, взметнулось вверх по рукам, плечам, шее, пока наконец не превратилось в львиную гриву.

Касса вскинула руки. С кончиков пальцев хлынули каскады пламени, стекая с балюстрады ко мне.

– Поживей-ка, дорогая.