Десять железных стрел

Он дает мне каждое имя из моего списка.

Каждого, кто меня предал.

Каждого бывшего союзника, который подарил шрам, что горит у меня на груди.

Сделка – вот, что я вспоминаю, когда он делается таким. Сделка – вот, что я вспоминаю, когда просыпаюсь. В конце концов…

Больше ничего у меня не осталось.

Ничего, кроме его обжигающей ухмылки и голоса в темноте.

– К делу?

Я вздохнула, подняла его и вернула в кобуру на поясе. Дошла до своего спального места, скрутила спальник, закинула его на плечо вместе с ножнами.

И мы с Какофонией вернулись по коридору в гостиную особняка, обернувшуюся кладбищем.

Револьвер как будто стал тяжелее, чем когда мы только пришли сюда.

– Что ж, прискорбно, что наша подруга Касса оказалась столь необщительна. Впрочем, рассчитываю, что следующая зацепка таки приведет нас ближе к твоей желаемой жертве.

Речь Какофонии прервал шипящий смешок. И если думаешь, что говорящий револьвер – новшество, заверяю, что все очарование сего сходит на нет, когда он в настроении потрепаться.

– Однако же, пожалуй, до того времени ты окажешься мертва? Я следил, как ты ринулась в ту битву очертя голову, едва ли защищая себя. Будь твои враги не столь никудышны, твоей мертвечиной бы уже питались птицы. Но с другой стороны… быть может, это и есть цель, хм-м?

Развлекать его у меня не было желания. Каждый шаг по ступенькам давался мне с новой вспышкой боли. Я была слишком изранена, чтобы идти прямо, что уж говорить о том, чтобы потакать говорящему револьверу.

Я была слишком изранена.

Но не настолько, чтобы не понять – позади меня кто-то стоит.

Я преодолела половину гостиной, прежде чем ощутила, что мне в спину, словно нож, нацелился взгляд. И в тот холодный вечер между нами воцарилась тишина еще холоднее. Из темноты донесся медленный вздох.

«Спокойно, – сказала я себе. – Очередной призрак. Очередное видение. Нереальное… так?»

Я глянула на Какофонию. Он лежал в кобуре, стылый и неподвижный. Что означало…

Блядь.

– Не знаю, что ты преследуешь, – произнесла я, не оборачиваясь.

 – Если богатство, то не на ту девчонку нацелился. Если славу, то оно тебе не нужно. Если месть, – я помедлила, – можешь попытаться. Обнажи клинок, я тоже обнажу свой, и посмотрим, что выйдет.

Никакого ответа. Ни сталью, ни чем-то иным.

– Но если ты преследуешь меня, тогда ты меня знаешь, – продолжила я, – и ты знаешь, что происходит, когда я обнажаю металл. Что ни случится, хорошим оно не кончится. Ни для кого из нас.