Десять железных стрел

 – С фонарями было сложнее всего. Их так много.

– Но я помню каждый, – произнес он, – потому что я был рядом, когда мы каждый вешали. Это, в конце концов, моя алхимия и сигилы давали им свет. И каждую постройку возводили по моей задумке. При мне сооружали каждую башню, таверну, кафе и лавку, сад и парк…

Его голос стих. Взгляд тоже померк, устремившись куда-то в темноту, к призрачному городу, куда величественней этого.

– Двадцать два года.

Он покачнулся, оперся на край стола.

– И они разрушили все за меньше, чем день.

Они разрушили.

Вернее, мы.

Шрам кишел молвой о том, как это произошло. Никто не мог договориться, кто же первый выстрелил – то ли революционные пушки ядрами, то ли имперские птицы чарами. Равно как никто не мог договориться, кто же стал первой невинной жертвой – то ли семья, попавшая под перекрестный огонь, то ли старик, пораженный взрывом. Но все знали, что Революция и Империум рвали друг друга на куски и в ходе боя утащили Последнесвет за собой.

Была там и Сэл Какофония.

Кто-то говорил, что это она все и развязала. Кто-то говорил, что она просто оттуда вышла. Кто-то говорил, что она лично переходила от дома к дому и пронзала клинком глотки всем, кого только могла найти – мужчинам, женщинам, детям.

Честно говоря, задумываясь о том времени, я иногда с трудом вспоминаю, кто прав.

Но я там была. И я привела в город огонь и кровь. Когда я уходила, я оставляла позади груду пепла и праха.

Я хотела сказать, что оно того стоило. Что из-за того, что я сделала той ночью, умерли злые люди.

Но стоило мне открыть рот, как я ощутила на языке вкус лжи.

Неважно, сколько злых людей я прикончила, ведь я убила куда больше хороших.

Я не знала, какие слова сказать, чтобы уравнять чаши этих весов.

Не знала, существуют ли такие слова вообще.

– Я не виню тебя, Какофония.

Может, он ощутил мое колебание. Или, может, просто говорил сам с собой. Он не смотрел на меня, по-прежнему не отводя взгляд от крошечного города.

– Ты не была первой, кто принес в мой город оружие, – продолжил он.

 – И твое, пусть и внушительное, не было самым разрушительным в его стенах. Все, что ты сделала – это развязала драку. Последнесвет видел множество драк прежде. – Он покачал головой, пряди волос дрогнули. – Это я впустил Империум. Я впустил Революцию. Это я каким-то образом решил, что они никогда и не подумают запятнать мой город своей грязной войной.

Он дернулся, скривился, закрыл глаза.

– Неверно. Нет, так совсем неверно.