Десять железных стрел

Видели Шрам, пусть жестокий сам по себе, вы видели жизнь, которой вас лишила эта война. Неважно, считаете вы, что ее можно остановить или нет, вы знаете, ее НУЖНО прекратить.

Я с удивлением заметила, что за столом воцарилась внимательная тишина. И с едва ли не меньшим удивлением поняла, что тоже ее разделяю. Я вообще-то собиралась свалить прежде, чем Два-Одиноких-Старика закончит первое предложение. Однако он звучал не просто вменяемо – он звучал уверенно. И когда он говорил, опираясь на край стола, в нем было меньше пустоты, меньше голода.

Больше жизни.

– Не стану оскорблять ваш интеллект, подчеркивая, что сие можно исполнить быстро или легко, – продолжил вольнотворец. – Подобные державы разрослись словно деревья, политые кровью и удобренные мертвецами, высокие и сильные. Миру – любому стоящему того миру – тоже понадобится время, чтобы укорениться. Я не прошу помочь его взрастить. Лишь дать мне необходимое семя.

Два-Одиноких-Старика глянул на другой конец стола и наклонил голову.

– Мастер Урда, будьте добры.

Урда не встретился с ним взглядом. Вместо этого он посмотрел на сестру. Лишь когда та кивнула, он потянулся к поясу и вытащил маленькую склянку зеленоватого порошка. Урда вытряхнул пару щепоток на ладонь, а потом рассыпал их по своим художествам.

По дереву мгновенно пронеслось слабое зеленое свечение, загудело, оживая, заполняя цепочку сигил, скрупулезно вырезанных на столешнице – зубчатых, загнутых, временами столь изящных, что я даже не могла представить, как он вывел их ножом.

Мелкий засранец был чарографом.

– Недавно революционные раскопки на краю Долины кое-что обнаружили, – произнес Два-Одиноких-Старика, обходя стол. – Нескольких удалось убедить…

– Подкупить, – вставил Джеро.

– …осознать величие нашего дела…

– Подвергнуть пыткам…

– …достаточно, чтобы они рассказали нам о находке.

Два-Одиноких-Старика протянул руку и коснулся сигилы. Магия в ответ загудела громче, словно живая, и над ней вспыхнуло призрачное изображение.

Чего именно, впрочем – тут осталось место дискуссии.

Это была фигура. Со слабо светящимися линиями, щербатыми и одновременно невозможно упорядоченными, вытравленными на поверхности. Но что за фигура – зависит от того, как на нее посмотреть. Прямо – пирамида. Наклони голову влево – куб. Направо – сфера. А может, сразу все. Или ничего. Я понятия не имела.

Ну, это не совсем правда.

Одно понятие таки имела.

– Епт, – Ирия отвернулась.