Десять железных стрел

Она становилась все громче, и Мерет мог поклясться, что никогда раньше такого не слышал. Что там за слова? Что это за песня такая?

– Это что, – пробормотала Синдра себе под нос, выглядывая из окна, – Революционный гимн?

А потом небо взорвалось.

Сперва – звук.

Рев расколол небеса, скорбный треск дерева и визг металла отчаянно пытались заглушить друг друга. Серые облака дрогнули, всколыхнулись, разогнанные в стороны, и уступили место ярко-алой вспышке, словно кто-то воткнул в небо нож и вспорол вдоль.

Затем – огонь.

Золой, углями, головешками размером с кулак и обломками величиной с Мерета, он рухнул с небес. Расколотые доски рухнули на Родиково поле и остались лежать дымящейся, словно кострище, грудой. Металлическая лопасть длиной с ротака пронзила крышу дома и сквозь эту рану изрыгнула пламя. На весь город посыпались огни, вспыхивая яркими языками, взошли садом хохочущих алых цветов за один наполненный копотью вздох.

А потом – корабль.

Его нос пробил облака, серая пелена расступилась перед огромной железной фигурой сурового мужчины со вскинутой в непреклонном предостережении рукой.

Следом выдвинулся корпус, изрешеченный черно-красными ранами, из которых вырывались огни. Пропеллеры на палубе и носу визжали в металлической агонии, разваливаясь под давлением пламени. На краткий великолепный миг корабль озарил небо своим величием, как в богатейших гаванях Шрама, пылая яркостью крошечного солнца.

А затем он разбился.

Когда корабль ринулся к земле, Мерету хватило ума заорать.

Если где-то и есть бог, то он, должно быть, услышал, потому как судно вильнуло в сторону от поселения и врубилось в поле поблизости, прочертив в земле черный шрам на месте деревьев. Облако дыма, взвившись, пронеслось по городу и окутало все чернотой.

– Блядь.

Мерет даже не заметил, что Синдра все это время стояла рядом. Она по-прежнему глазела на рану в облаках, разинув рот, несмотря на липнущий к губам пепел.

– Это же… корабль, – прошептала Синдра с благоговением. – Гребаный аэробль.

Личный флот Великого Генерала. Я помню агитплакаты. – Она сглотнула ком. – Эта штука – революционный трофей. Его здесь так просто не оставят. Надо собрать всех и увести из города, пока за ним не явились.

Очень хороший совет, подумал Мерет.

И если бы расслышал полностью, то наверняка бы согласился.

В действительности он уловил только около половины – прежде чем ринулся, как гребаный кретин, к останкам судна.

Мерет понимал, что это глупо.