Подарок отца. Книга пятая. Леди золотой кувшинки

– Голубые волны, – начал сэр Томас, но, получив тычок в бок от сэра Джона, продолжил: – так вот…, песчаные дюны…, ночное небо…, звёзды и двое влюблённых…, просто сказка.

Он заржал, как сивый мерин, и этим закончил свой рассказ. Сэр Гилфорд и сэр Джон переглянулись и опять уставились на Томаса.

– Чего ты тянешь, будто кобылу за хвост, говори немедленно! – приказал сэр Гилфорд.

– Чего я вам ещё могу добавить к тому, что уже рассказал? Надо было просто видеть собственными глазами? Зрелище не для слабонервных.

Сэр Гилфорд нервничал и терял терпение. Он потирал руки.

– Море любви, говоришь? Звёзды, говоришь? – не унимался он и всё выпытывал у Томаса подробности.

– О, ещё какой, – поддразнивал Томас. – Мы все были свидетелями. Я думаю, не солгу, если скажу, ничего подобного не видел. Питер везунчик, хотя, конечно, есть и свои прелести в их браке.

Томас громко и раскатисто рассмеялся.

Сэр Гилфорд нахмурился.

– Что ещё за намеки, говори, если есть что сказать?

Его голос прозвучал угрожающе.

– Да ничего я не знаю, – тут же стушевался Томас. Возможно, позволил себе лишнего, намекая на резвость молодой леди Гилфорд, и добавил: – Это просто мои предположения. Леди Ровена та ещё штучка! Мне кажется, она слишком хороша для нашего Питера. Боюсь, что нашему мальчику будет не до развлечений на стороне, и уверен, сэр Гилфорд, у вас не будет побочных внуков, а у Питера бастардов. Наша леди Ровена – огонь! Питеру понадобится много воды и сил, чтобы он не сжёг всё в округе.

Сэр Гилфорд расплылся в довольной улыбке.

Больше всего ему понравилось, что Томас сказал «наша леди Ровена», это были, пожалуй, самые лучшие слова за всё последнее время. Девушку признавали, как свою, а значит и как хозяйку замка и жену Питера. Рыцари безропотно приклонят перед их госпожой колено и присягнут на верность. Слова Томаса были как целительный бальзам для израненной души сэра Гилфорда.

Сбылась долгожданная мечта! Всё, о чём он мог только мечтать! Он ликовал.

Настроение сэра Гилфорда заметно улучшилось. Он испытывал успокоение и умиротворение одновременно.

Наконец-то он заснёт сегодня сном праведника!

Да здравствует благодать, которая, наконец-то, во царит в их замке!

Сэр Гилфорд от души громко раскатисто засмеялся, и этот смех подхватили его друзья, стоявшие бок обок с ним.