Перунов век. Мировое древо

– Ты уходишь от ответа, – девушка приняла бокал и посмотрела на друга.

– Виновен ли он в смерти деда? Не знаю. Но меня и Громова сегодня пытались убить.

– Как убить? – У Людмилы не укладывалось в голове. Слишком близко ходит смерть в последнее время: сначала Антон Григорьевич, затем приступ отца, сегодня она могла потерять друга, а потом чуть не убили её саму. Говорят, что беда одна не приходит. Но чем они это заслужили, чем разгневали богов, раз те отвернулись от них?

– Лёша последний, кто имел доступ к машине.

Есть ещё водитель, но он был с нами всё это время.

– А если это водитель-смертник, или Алексея хотят подставить?

– Великий человек – Алексей. Даже не знаю, кому нужно его подставлять? Про его отношения с моей сестрой, я полагаю и надеюсь, мало, кто знал. Да и камеры, Люда. Камеры видели его утром, он копался с каким-то устройством. Есть все основания думать, что…

– Но свадьба…Лиза…Он же её любит!

– В чём противоречие? Нет деда, нет меня. Лиза – единственная наследница всего состояния.

Пока император что-то предпримет, они уже скроются за границей. Я думаю, поэтому он и спешил. К тому же, Люда, свадьба в запрещённом храме, вооружённый жрец и гости. На тебя напали.

– Может, они защищались и не поняли, кто вы?

– Ты склонна всех оправдывать?

– Нет. Просто не люблю обвинять.

– Прости, я так и не спросил, как ты себя чувствуешь после случившегося?

– Всё в порядке. Меня привёз сюда Константин Андреевич. Ты ему доверяешь?

– Не думал об этом, если честно.

Он приехал вчера, выясняет обстоятельства смерти деда. Сегодня спас мне жизнь. Думаю, что склонен доверять ему.

– Лизе трудно будет признать вину Алексея.

– Она справится, и, поверь мне, вскоре отвлечётся. Я бы быстро отдал её замуж за того, кто мне полезен, или того, кто указан у деда в завещании. С новой жизнью она забудет старые влюблённости.

– Не хотела бы я быть твоей сестрой, друг.

– Я не хуже и не лучше других. Я разумен и хочу лучшего для сестры. А в нашем мире границы благополучия довольно чёткие.

– Мне кажется, армия тебя изменила. Ты стал злее.

– Я стал умнее.

По первому этажу пробежало жалобное дребезжание входного звонка. От этой трели у Людмилы тело покрылось мурашками. Стукнула дверь со стороны помещений, где обитали домашние слуги. Велеславский оставил бокал и встал с кресла.

– Кого могло принести сюда ночью? – Людмила осталась на месте, но готова была мгновенно вскочить на ноги и бежать.