Перунов век. Мировое древо

На похороны из отдалённых селений ехали целыми семьями: дворяне дальних провинций, вольные и крепостные, сопровождавшие своих господ.

Для величайшей церемонии в истории Холмогор не хватало только самого императора. Но тот великодушно прислал племянника, что следовало принимать, как знак его доброй воли и милости по отношению к этому краю и его жителям.

Константина Андреевича последний раз Людмила видела на завтраке, когда тот попросил не сообщать Елизавете про смерть Алексея до конца церемонии. Княжна Чернышёва не хотела скрывать произошедшего от подруги, но понимала, что Громов прав.

Это могло стать слишком невыносимым ударом для Лизы, которая должна была сегодня отпустить деда в новую жизнь.

Сколько же нужно сил, чтобы выдержать потерю. На прощальных пирах не принято печалиться, важно в этот день славить умершего и поминать его добрым словом. Но Людмиле всегда казалось, что от этих добрых и светлых слов становилось только хуже тем, кто покойного любил. Проститься с двумя близкими людьми в один день – непосильная ноша.

Княжна Чернышёва решила, что обязательно всё расскажет Лизе, но уже после обряда. А до церемонии, выполнив просьбу Константина Андреевича, молчали и Людмила, и Георгий.

Велеславский с самого утра был на себя не похож. Он словно боялся предстоящей церемонии или ответственности, что упала на его не очень окрепшие плечи. За завтраком перед ней сидел не возмужавший воин, которого увидела в нём Людмила при недавней встрече, а всё тот же хорошо знакомый ей мальчишка.

Сегодня её другу придётся поверить в окончательную смерть деда и стать главой этой небольшой, но такой могущественной и непростой семьи. Если у Антона Григорьевича были враги и завистники, то у этого мальчика их будет ещё больше.

Во время завтрака Георгию доставили какие-то письма. Он бегло прочёл их, извинился и ушёл в кабинет. «Дедовский» – так он называл его по привычке. Если до этих писем он пытался держаться и храбрился, то сейчас разом сник, но никому не сказал ни слова. Людмила с расспросами не полезла, решив, что, когда друг захочет, то сам всё расскажет.

Княжна же старалась не отходить от Лизы, которая всё ещё не желала общаться с братом.

На церемонии прощания они встали рядом, но так и не сказали друг другу ни слова. Свою утрату они встречали гордо и поодиночке, не понимая, что нужны друг другу как никогда. Куда уж здесь до лёгкого сердца и улыбки на лицах, с которой должно провожать усопшего.

Людмиле тоже было нелегко.