Вырожденцы

Хомяк отлетел к забору, ударился о барьер, тут же заискрило, и он безвольной тушкой упал на землю.

Отвлёкся я лишь на несколько секунд, но этого хватило, чтобы следующий пропущенный удар пришёлся мне в живот. Желтоволосик не церемонился и протаранил меня. Кажется, Лео, который обычно прикрывал мне спину во всех потасовках, не успел среагировать.

Я повалился на землю. Цветное месиво перед глазами сменилось бегущими ногами. Они были в берцах, кроссовках, снова берцах, ярких босоножках, опять в берцах. Жёлтый сбил с меня шлем.

Я перевёл шокер на максимум и ткнул не глядя. Пацан скорчился, скатился с меня и его забило в истерике. В то же мгновение над ним склонился кто-то ещё. Белые берцы, драные штаны, спортивная куртка, оранжевые волосы, короткая стрижка. Несмотря на длину волос и одежду, кажется, девчонка.

– Отошла, отошла! – я замахал рукой, вставая и нащупывая шлем.

Она не слышала или не хотела слышать. Девушка не отходила от жёлтого, испуганно осматривая его. Я не понял, куда откатился шлем, просто встал и пошёл к ним.

Её оранжевые глаза ярко вспыхнули, и рукав моей серой формы воспламенился. Я захлопал ладонью в перчатке по плечу, сбивая пламя. Огонь не был сильным, лишь отвлёк меня, не принеся особого ущерба.

Где же они? Наверное, думали свалить, но не удалось. Оранжевая пыталась тащить желтоволосика, но ей было тяжело.

– Отошла! Отошла! – мне было уже не столь важно, отойдёт деваха или нет.

Я хотел схватить её за шиворот, приподнять и бросить, чтобы пришла в себя и не помышляла о побеге.

Но она вывернулась, повисла на моей руке и вцепилась в кисть не хуже того хомяка. Я ударил её по лицу, девчонка разжала челюсти и осела.

Раздалось несколько выстрелов. Я машинально присел и огляделся в поисках шлема. Опасно быть в самом эпицентре без защиты, нужно выбираться. В десяти метрах от себя я увидел друга. Лео лежал, и под его головой растекалась кровавая лужица. Над ним склонилась красноволосая девчонка. Волосы распущены и прижаты воротом штопанной-перештопанной бордовой курточки.

На вид наша ровесница. Её глаза недобро горели, как у той чудовищной лесной рыси. Казалось, она питается кровью друга, поэтому-то её глаза и полыхают алым пламенем.

– Отошла!

– Позвольте, я остановлю кровь, я могу! – она выставила вперёд руки, защищаясь.

– Отошла!

– Он не доедет до больницы…

Красная девка – обережник. Они действительно исцеляли и губили, так про них говорили. Могли быть ядом и лекарством одновременно.