Бульварная Молитва

Солнце, снова ставшее оранжевым, принялось читать надписи на стенах, которыми был полон подъезд, и старалось лишний раз не попасть в тоскливые глаза товарищей.

–Вот и славно! Все в сборе! – резко крикнул Ваня, вырывая друзей из пустой задумчивости. – Предлагаю начать со следующей недели! Каждый день по месту!

Булгаков и Базаров заулыбались, Чехов кивнул, все-таки сумев оглядеть товарищей, Коровьев радостно расцвел, выпрямился и полным уважения взором оценил Есенина. Наивность и яркость Вани всегда выводила Гротеск из любой грусти, оставляя их лишь думать: «Ну дела! Остались же в мире еще люди солнца!»

Глава 2.

Останкинская горбунья

Квартира номер 12 в доме 27/13 на Малой Грузинской досталась Булгакову от родителей, а родителям в наследство от бабушки и дедушки со стороны отца. Сашины мать с отцом на сорок девятом году жизни поняли, что суета и беспорядок Москвы не для них, и уехали куда-то на юг за границу: в Черногорию или Боснию-Герцеговину. Уже по этому можно понять, что семья Касаткиных никогда не жила бедно, да и квартира на такой знатной улочке тоже говорила о хорошем материальном состоянии фамилии.

Перед отъездом господин и госпожа Касаткины взяли с сына слово, что он не будет водить домой девушек. Булгаков пообещал, и вместо него девушек стал водить Хеттский Иван Михайлович, известный более как Есенин. Но и он появился на Малой Грузинской не сразу. Первые два месяца Булгаков провел в одиночестве среди книг о древнем востоке, золотых статуэток слонов и благовоний. Скука и отшельничество быстро надоели Саше, и он решил пригласить к себе жить старого школьного друга Ваньку, с условием, что все платы они будут делить напополам, и Хеттский не даст Касаткину повеситься от затворничества.

Так и вышло. С приезда Вани квартира словно зажила новой сущностью. Началось с того, что Есенин поменял черные шторы на желтые, так что спальня теперь освещалась ярче, нежели до этого. На стенах быстро появились плакаты с группами начала семидесятых годов, в углу оказалась старая акустическая гитара, сплошь испачканная стикерами.

При всем спокойствии Булгакова, своего соседа юноша обожал невероятно, хоть иногда и злился за разбитые тарелки и громкую музыку поздно ночью.

Через месяц совместного проживания Есенин стал водить дам, окрещая всех словами «любовь всей моей жизни». После расставания со всеми пассиями, Ваня тридцать минут грустил, а после бежал обольщать новых.