Удержи мое сердце

Сделка барона Хана с Сонг Чаем.

Проснулась девушка в тёмном помещении, по виду и запаху оно напоминало подвал. В нем было не холодно, но сыро, и пахло затхлостью. Она лежала на полу, так как в помещении больше ничего не было. Фай почувствовала тошноту и головокружение. Она поднялась и прошла на ватных ногах к двери. Надежда на то, что она окажется открытой развеялась очень быстро.

«Меня что, оставили здесь умирать?». Шоковое состояние не позволяло думать о смерти отца и о том, что ей даже не удастся его по-человечески похоронить.

Это похищение ничего хорошего не предвещало, и Фай ходила из угла в угол, думая о своем. Часов через пять дверь открылась, и девушка увидела одного из людей барона.

– На выход, Фай, барон хотел с тобой поговорить, – мужчина, который это сказал, напоминал серийного убийцу. Хитрый взгляд, черные волосы. По нему было видно, что он через многое прошел. Об этом говорили многочисленные шрамы на руках и лице.

Девушка понимала, что если она будет послушной, возможно смерть окажется легкой.

Барон не любил строптивых. Фай как-то была свидетелем того, как он на глазах своих людей облил горючей смесью девушку, которая сопротивлялась принимать наркотики, и сжег. Эта ужасная картина много раз возвращалась к девушке в виде кошмаров по ночам.

Фай долго вели по лестнице, все выше и выше. Вещество, что ей вкололи, скорее всего было каким-то мощным наркотиком. Ощущалась легкая эйфория, и мысли были не четкими. Девушка воспринимала реальность, но так, как будто все происходило во сне.

Файлин завели в комнату с пушистыми коврами и ярким освещением. Кремовые стены должны были успокаивать, но гнетущая атмосфера давила. Фай кожей ощущала, что в стенах этого особняка умерло немало людей.

– Проходи, Фай, мне нужно с тобой поговорить, – Хан равнодушно посмотрел на девушку.

– Я слушаю Вас, – Файлин понимала, что барон в любой момент может сделать с ней все что угодно. Все: от мучительной пытки до молниеносного убийства. У Фай пронеслись в голове строки Уильяма Шекспира: «Зверь, самый лютый, жалости не чужд.

 – Я, леди, чужд. Так, значит, я не зверь».

Именно так он сейчас на нее смотрел. Она прекрасно осознавала, что именно он виноват в смерти ее отца и ничего не могла ему предъявить.

– Я хочу, чтобы ты отправилась к моему хорошему другу, по доброй воле и служила ему так, как ты служила мне. Я не знаю, что он предложит тебе, но ты с благодарностью должна принять все, что Сонг тебе прикажет.