15 дней мая. Ох уж этот май…

Они там себе целуются на другом берегу, а мы книжки читаем. А после, делимся тем, что прочитали в стареньком дребезжащем трамвае, в котором мы едим домой – обратно на поселок.

Он едет медленно, а время еще рабочее и людей в середине мало. Только мы, да две старушки с огородов своих едут. И еще седой ветеран, бряцая медалями, что-то рассказывает беспокойному востроносому внуку. И мы на передних сидениях. Рядом она. Смотрит в окно и показывает мне свои голые, чуть загорелые коленки. И это тоже наш с ней май.

Эти воспоминания.

Это наша с нею нежность. И этот старый. Видавший виды желто-красный трамвай. Он везет нас мимо одинокой заброшенной автобазы. Вдоль четкой линии строгих, по-солдатски ровных и высоких тополей. А потом через городской парк, где все тоже давно пришло в упадок и поржавело. И днем туда уже не водят старушки своих счастливых внуков, а по вечерам влюбленные парочки не качаются там на качелях. Теперь здесь все иначе. Но он нам и не нужен – этот заброшенный, неухоженный парк.

Мы говорим.

Говорим. Мы смотрим и не можем насмотреться друг на друга. И май, и нежность, и любовь.

– А ты читал «Дети капитана Гранта?».

– Ну конечно, – слегка обижаюсь я. – Еще бы я не читал.

– А ты? А ты? – перебиваю я ее, – ты читала? Это моя любимая – «Всадник без головы»? – Ну, конечно. Конечно, – хлопает она досадливо ресницами.

И мы продолжаем спорить, говорить, выяснять, что же из нас, кто читал и на удивление. Нет ну почему на удивление – этого и следовала ожидать, выясняется, что мы с ней читали одни и те же книги.

У нас было почти одинаковое детство. Почти.

И снова нежность врывается в этот дребезжащий трамвай, будто какой-то ангел пролетел между нами. И смотря в эти зеленые-зеленые глаза я, понимая, что хочу поцеловать эти слегка алые губы и не решаюсь, а она – какая же она умница, берет в свою руку мою ладонь и прикладывает ее к своему лицу, к своей щеке, а потом касается ее губами. А после вдруг резко кладет ее мне на губы. Да вот таким был наш с ней первый поцелуй.

Она понимает мои мысли – с ума сойти.

Нежность. Да других слов здесь и не найти. Вот, что было между нами тогда – не любовь, не страсть, не влечение, а нежность – мне кажется, она является высшим проявлением любви.

Когда еще нечего не сделалось и не произносилось. Когда все признания и объяснения еще впереди. Когда еще где-то там, в будущем и поцелуи, и ласки. И только взгляды. Только улыбки. Жесты. Робкие прикосновения. Да это был наш с нею май и наша любовь.