Наэтэ. Роман на грани реальности

«Нет-нет», – его сердце начало трепыхаться, как при аритмии, и он не мог ничего с этим сделать… Споткнулся и чуть не упал на лестнице…

Выйдя на улицу, ступив на затоптанный, полузамороженный, серый, сросшийся с серым асфальтом, снег, он поразился тому, как холодно, хотя температура ниже минус десяти ещё не опускалась… Поразился унылому двору с колкими ветвями голых дерев, росших вокруг бывшей детской площадки. «Бывшей» – потому что «где дети, играющие сами по себе?», как это было в его детстве… Он ещё никогда их здесь не видел.

Но зато часть площадки – под деревьями – занимали машины, днём их всегда было пять-шесть, вечером больше. «Машины вместо детей», – всегда думал Анрэи, проходя мимо них… Окраинный городской проспект, на который он вышел, чтобы дойти до супермаркета, показался ему страшно сиротливым, словно бы существование этой части города лишилось цели, и люди ему навстречу двигались по инерции, – в никуда, но по прямой… У них не было лиц, они шли без лиц, потушив их свет и пряча глаза, словно бы не хотели видеть ничего вокруг. «Не на что глаз положить, и не на кого», – думал Анрэи… Кусок проспекта, по которому он шёл против не то, чтобы сильно уж холодного – скорее, злого ветра, был идеально прям и уставлен одинаковыми серыми коробками древних пятиэтажек, – как старыми детскими запылёнными кубиками. А сзади – кичливо и неуместно – высился огромный пузатый и блестящий светопроницаемым стеклянным фасадом деловой центр. Он не вносил разнообразия, красоты, осмысленности в эту «поляну» из посеревших уже от времени кубиков-домов, – он был, как огромный сфинкс посреди поля какой-то битвы, бывшей давно, в истории, а не в сегодняшней эпохе, – поля, где разбросаны поглоданные и посохлые кости – людей и животных. Сфинкс – не настоящий, не загадочный… Просто кто-то чужой, не знакомый с местностью, и вообще не с Земли, воткнул этот блестящий куб, не особо и раздумывая – что здесь есть и что тут было… Машин – много, и они мчатся в три ряда, словно скорый поезд мимо заброшенного полустанка, где раньше был город и вокзал, а сейчас холодные останки, и Анрэи – почему-то среди них… «Машины, машины. ., – думал он, – и всё „секонд-хэнд“, – подержанные „ино“, пропахшие чужим потом, и Бог его знает, чем ещё. Ничего своего!.. Зато люди в них, как жирафы – высокие в своих глазах, и которым „виднее“, а не понятнее… Хороший бизнес у Шипа! – лучше не бывает… Куда вы едете? – там ничего нет!..».

Ветер обжигал его влажные глаза, вышибая из них слёзы.