Наэтэ. Роман на грани реальности

 – Не ходи! Никуда не надо ходить! Пожалуйста!

Всё, сейчас заплачет, и вернётся её страх, – Анрэи бросился перед ней на колени, положил голову в её ноги, поцеловал в место, откуда они «растут», и прямо туда, в её темнеющую под его рубашкой глубину стал говорить – нежно, – горячо дыша:

– Наэтэ, миленькая, я всего на двадцать минут.

– Нет! Нет! – она положила руки на уткнувшуюся в неё его голову и стала гладить её и начала «заплакивать»:

– Нет!.. Я не пущу тебя никуда!

У Анрэи тоже глаза «замироточили», и он шептал ей под живот:

– Видишь, нас никто не может найти, – я быстро, мы же с голоду умрём.

– Пусть, пусть, – говорила она, – я не отпускаю тебя, вот так вот лежи, как лежишь… И пусть мы умрём с голоду…

Но сама поняла, что это возможно, но не желательно… Совсем стала плакать и спрашивать:

– На сколько минут?

– Двадцать.

– Это слишком долго…

Она уже плакала горюче, шмыгала носом, её живот ходил ходуном:

– Я умру от одиночества… Ты придёшь, а я мёртвая… Я пойду с тобой…

– Наэтэ, миленькая, – тебе нельзя, ты слишком стройная.

– Двадцать минут.., – её лицо исказилось рыдательной мукой, – двадцать минут… За это время может кончиться жизнь…

Он поднялся, взял её плачущую с табуретки на руки, отнёс в комнату, сел на диван, усадив её к себе на колени – как тогда, когда с нею началась истерика, – стал нежно гладить её волосы, целовать, успокаивать.

– Тихо, тихо… Ничего не случится… Я просто принесу нам еду.., и мы сможем ещё несколько дней ни о чём не думать…

Она, закусив губу, постепенно перестала плакать, прижав его голову к груди. Она понимала, что он прав… И что пусть будет хотя бы ещё несколько дней… А потом… пусть будет то, что будет…

Только он закрыл дверь на оба ключа и оказался на лестничной клетке, только сделал один шаг, как его захватила тревога: как она там?

И он с ужасом осознал, что значит вдруг оказаться без неё, хотя бы на миг, одному, – шагая вниз по ступенькам пустого подъезда, в котором он, почему-то, никогда ни с кем не встречался – пару раз только, с людьми неопределённого возраста и лицами без выражения, как матерчатая накладка, – удаляясь с каждым этажом безмерно, безмерно! от Наэтэ, от того солнечного мира, который – он испугался – станет вдруг недосягаем, станет «потерянным раем»!.