Нам нельзя остаться

И вот, наконец, нерастраченная энергия жизни влилась в меня мощными потоками. Я ощутил воодушевление, готовый тут же воспарить прямо в небо.

Десятки лет мог прожить этот бедолага, если бы не совершил такую мерзость. Теперь его года – мои.

Я бросил последний взгляд в толпу и вдруг приметил фигуру, появление которой свело на нет радость от столь мощного прилива сил.

Глава 4

“Где-то убыло, где-то прибыло.

Мой жизненный девиз”.

Фигура в тёмно-синей мантии ещё немного постояла вдалеке, а затем скрылась за ближайшим поворотом.

Я не особенно запоминаю тех, кто постоянно посещает подобные мероприятия, но маги появляются на казнях редко – им это попросту не интересно. Этот же стал появляться всё чаще, что несколько выводило меня из себя. Впрочем, кто их знает, что у них в голове? Иные из них вообще безумцы, если капнуть чуть глубже.

А я что? Я просто забираю то, что уже никому не нужно, что плохо лежит. Всё равно убийцам, вроде этого, жизненные силы уже ни к чему, а мне пригодятся.

Столько энергии уходит на оживление простейших, а уж если вдруг понадобиться поднять из земли чьё-то тело – я и думать боюсь, во что это выльется.

Я достал свой костяной кинжал и перерезал верёвку. Острота клинка всегда остаётся на высоте, моя гордость! Тело шлёпнулось вниз.

Мои эксперименты над умершими обычно ограничиваются животными – в людях, как правило, надобности нет. Слухи и легенды, что витают над Гонкораллом, словно чёрные вороны, приписывают некромантам слишком огромную силу.

Боюсь и предположить, сколько нужно времени, чтобы выучиться всему тому, о чём рассказывает молва.

Книга, что была и есть мне верным учителем, таит в себе множество возможностей. Но знал бы я, что постигать каждую из них будет так сложно – в руки бы не взял!

Впрочем, кого я обманываю? Это благодаря ей я узнал, как можно перехватывать остатки жизненных сил, и забирать их себе. Как можно видеть тех, к кому прикоснулась смерть, как общаться с духами. Впрочем, последнее даёт весьма сомнительные преимущества – или духи мне попадаются не те, или все они такие – глумливые и высокомерные донельзя.

Ничего узнать у них толкового нельзя.

Тем временем тело, что недавно висело в петле, погрузили в холщовый мешок.

Я всегда говорил: работа у меня не пыльная – разбираться с последствиями смерти мне не приходится, хотя иногда я и оказываю посильную помощь в виде совета как луче взяться за мешок, или куда лучше положить укатившуюся голову.