Неотмазанные. Они умирали первыми

– Да пошел ты в задницу со своим дебилизмом!

– Че? Че, ты сказал, чушок! Повтори! – сержант растерянно выпучил глаза, очевидно, не ожидал такого поворота.

– Что слышал! – отрезал Колька.

Сержант, ища поддержки, оглянулся на Тайсона. Тот с угрожающим видом отдернул одеяло и медленно поднялся с койки. Он в майке и трусах, шаркая тапками, как немощный дед, поплелся к каптерке и, проходя мимо солдата, бросил на ходу:

– Пойдем, чмурик, поворкуем по душам!

Тайсон с Сайкиным исчезли в каптерке, за ними проследовали торжествующие сержанты, предвкушая расправу над непокорным.

– Ты, что же, чмырь поганый, себе здесь позволяешь? Устава не знаешь? – начал, лениво позевывая, читать нотацию Тайсон и неожиданно с разворота нанес удар в лицо.

Сайкин, побледнев, отскочил и, сжав кулаки, принял боевую стойку.

– Ха! У нас, я вижу, каратист завелся! – не переставал куражиться позеленевший от злобы Антипов.

И тут один из сержантов сзади обрушил на Колькину голову табуретку.

Солдат, хватаясь за голову, со стоном опустился на пол. Сержанты и Тайсон остервенело стали пинать его ногами.

– Припухнул, чухан сопливый? Но ничего мы это быстро исправим. «Очки» будешь у меня чистить зубной щеткой, салага! Сегодня же ночью чтобы весь «автобан» выдраил до блеска!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Раннее утро. Тайсон, что есть силы, двинул ногой Ромкину койку, отвесил звонкую оплеуху спящему Костромину.

– Костромин! Самурский! Живо на кухню! – гаркнул он и, придвинув вплотную злое горбоносое лицо с пухлыми губами, угрожающе добавил.

 – Если пару банок сгущенки вечером не притараните, урою! Поняли, духи?!!

Солдаты, ежась в утренних сумерках от осенней прохлады, молча дошли до столовой. Там уже кипела работа: восемь заспанных «салаг», сидя вокруг бачка с очистками, чистили картошку, лук, морковь. Кому доставалась чистка моркови, пользуясь моментом, жрал ее от пуза, поглощая витамин А в больших количествах.

Толстые недовольные поварихи, матерясь, гремели кастрюлями и давали указания находящимся в наряде солдатам. Пока Игорь Костромин с еще одним «молодым» помогал им взгромоздить баки с водой на плиту, Ромка присел в углу на отполированную до блеска солдатскими задницами лавку рядом с мусорным баком и с наслаждением затянулся сигаретой.

Вспомнилось, как на областном призывном пункте прощался с Димкой Коротковым, лучшим своим дружком.