Нет на земле твоего короля. Роман о любви

И дегустаторы – это те, кто пробуют, а те, кто нюхают – нюхачи.

– Ну, пусть обоняние, хотя по-моему какая разница, – пожал плечами Миша, ничуть не смутившись. – Так ты тоже этот фильм видела?

– Еще бы. Мужика того, между прочим, мой любимый литовский актер играл – Юозас Будрайтис.

– Сильно любимый? Сильно-сильно?

– Еще чего не хватало – ревнуешь?

– Кончено. Даже к дождю ревную, потому что он все время на твоих губах капли оставляет.

Лика смотрела на него и в который раз удивлялась – как в нем сочетались простота и даже наивность с такой чуткой нежностью и романтикой?

– Не волнуйся, дорогой.

Я тебя и с насморком люблю и никому никогда не отдам.

Она провела рукой по его щеке.

– Ты славный. Ты такой славный, Мишка. Я тебя так люблю.

– О, хвала Всевышнему! Он услышал мою мольбу!

– Слушай, я сейчас и правда простужусь. У тебя, кажется, появилась идея? Или передумал уже?

– Айн момэнт, сударыня! Где-то у меня был его телефончик, правда, тыщу лет ему не звонил, – Миша извлек из кармана записную книжку и стал ее перелистывать.

– Ага, вот он! Сейчас мы ему звякнем из «автомата». Он наверняка дома. Кирюха не любит нигде шляться, по характеру отпетый домосед. Так у нас есть все шансы.

Выйдя на улицу, они быстрым шагом дошли до ближайшего телефона-автомата. В кабинке стоял неприятный запах мочи.

– Вот, козлы! – выругался, морщась, Миша. – Троглодиты какие-то, другого места как будто нельзя было найти! Полнейший дебилизм! Хорошо хоть, трубку не оторвали, скоты!

Лика молчала.

Она не любила, когда Миша ругался. Она вообще не любила жестких выражений и агрессии. Но представить Мишу без «что в голове, то и на языке» было невозможно. И она понимала, что стоит за этим, и не сердилась.

Миша разговаривал по телефону и смотрел через окно будки на одиноко стоящую под зонтом Лику. Она казалась хрупкой и абсолютно беззащитной. Он не настаивал на афишировании их любви именно по этой причине – он боялся за нее. За то, что она не выдержит напора злобной толпы.

За то, что боль окажется для нее слишком сильна. И он соглашался мотаться, как подростки, по чужим квартирам, прятаться, скрывать, любить урывками, вымаливать у судьбы счастливые моменты, лишь бы оградить ее от боли. Ему было мало дела до ее пингвина-мужа, только ради нее он был согласен ждать. Пусть сама решит, когда. Пусть сама подберет момент. Он просто будет рядом.

Он вышел и телефонной будки.

– Все в порядке! Кирилл дома! Ждет нас.