Улица Кипарисов, 14

Торбеллино быстро закрепил румпель шкотом, перегнулся через борт, крепко ухватил незадачливого гонщика за шиворот и с помощью старого моряка втащил нахлебавшегося соленой воды Чевалачо в шлюп. Галс и Джой захлопотали над спасенным пиратом, приводя его в чувство, юноша же вернулся на место рулевого и продолжил гонку.

Пока они, теряя драгоценное время, спасали Чевалачо, шлюп обошли сразу четыре конкурента. Парусники «Роза Ветров», «Альбатрос», «Неприкаянный», «Тайный советник» вырвались вперед.

Чевалачо после глубокого нокаута ничего не соображал. Он удивленно таращился мутными глазами на своих спасителей и продолжал что-то нечленораздельное мычать и потирать большущую шишку на затылке.

На вираже шлюп сильно накренился, чуть не коснувшись морской поверхности парусом, зачерпнув бортом хорошую порцию соленой воды. Весь экипаж, «Ослепительного», включая Чевалачо, инстинктивно сгрудился на противоположном борту, выравнивая судно. До конца гонки оставалось еще предостаточно времени, еще был шанс побороться за победу.

Чевалачо наконец-то отошел от винных паров и нокаута и пораженный уставился на нашего героя.

– Торбеллино! Разрази меня гром! – заорал он. – Ты ли это?

– Я собственной персоной, Чевалачо! Можешь даже потрогать меня обеими руками, если не веришь.

– Век тебя не забуду! Ты меня спас, дружище! Клянусь кальмарьими кишками, что завтра же брошу пить! Сегодня крепко выпью за чудесное спасение, а завтра обязательно брошу! Клянусь всеми тигровыми акулами Пролива Кошмаров!

– Да брось, Чевалачо, ты бы также поступил на моем месте, – улыбнулся Торбеллино, зная, чего стоят все эти пиратские клятвы. – Неужели бросил бы тонущего на произвол судьбы?

– Конечно, не бросил! Я же все-таки из морского братства! Знаю цену человеческой жизни в море.

– Их лучше благодари, – юноша кивнул на Старого Галса и Джой, ловко управлявшихся парусами.

– Ладно, долг, как говорится, платежом красен. Чевалачо бывает благодарным. За добро всегда отплатит добром. Открою тебе, парень, одну страшную тайну, – заговорщическим шепотом продолжал спасенный. – Не сносить мне головы.

– Что там у тебя за тайна такая? – усмехнулся Торбеллино.