Будем посмотреть!

– Вот если выберусь отсюда живым, то тогда научу вас мыться в русской бане – мечтательно прохрипел Димка.

Его лицо озарилось довольной улыбкой и даже боль, на время заблудилась в положительных эмоциях. Только отпустила своя боль, так сразу услышал, как плачет Еська. Девушка пребывала в состоянии, очень близком к истерической панике.

– Есенька, подойди-ка ко мне. Хочешь, даже песенку тебе спою, иди пожалею тебя – Димка широко расправил руки и подморгнул единственным действующим глазом.

Девчушка, не задумываясь юркнула в объятия и довольно быстро успокоилась.

Избитый в хлам Лют, ласково гладил её грязной рукой по голове, а графине почему-то становилось завидно. С появлением этого паренька, как-то незаметно стал изменяться мир вокруг неё. Не так давно, она убегала отсюда и даже кричала от страха, а сейчас лично караулила, чтобы его больше никто не бил. Он её нагло целовал, да так что мураши до сих пор мечутся по телу, а она и не думает на него злиться из-за этого. Хотя любому другому человеку, могло сильно не поздоровиться за такую дерзость. Даже с Луизой наладились дружеские отношения, хотя раньше они всегда общались через губу. Если так пойдёт и дальше, то у Хельги может появиться первая настоящая подруга.

Димка искренне жалел девчушку и перестал её гладить лишь после того, как служанка окончательно успокоилась и затихла на его помятой груди.

– Извини деточка, но мне нужно прилечь, что-то совсем плоховато становится – ласково проговорил Димка.

– Я доктора ошпарила из-за тебя, а этим наврала, что из-за них – прошептала в самое ухо Еська и помогла лечь на вонючий травяной матрац.

– Не стоило так рисковать из-за меня, поверь на слово, я этого точно не достоин – также тихо ответил Димка и прикрыв глаза, сразу провалился в спасительное забытьё.

Он уже не слышал, как начал сразу стонать, после потери сознания. Поэтому наивно думал, что выглядит мужественным красавчиком, которому все страдания нипочём. Для его мировоззрения было очень важно сохранить видимость несгибаемого мачо, если и не для себя самого, то хотя бы для посторонних.

Так ему было легче существовать в этом сложном и таком коварном мире.

– Как только теряет сознание, сразу стонать начинает. Это как же ему больно на самом деле, а перед нами всё хорохорится – ошеломлённо произнесла баронесса Лайма.

– Ой, а я кажется мотив вспомнила – радостно заверещала баронесса Кира и не откладывая в долгий ящик, тут же продемонстрировала свою версию песни.