Будем посмотреть!

Когда она допела последний куплет, в камеру тихонько зашла принцесса и молча прислонилась к стене. Лилья плакала навзрыд, что-то там разбередила песня в её душе, она и сама не понимала что, но почему-то реагировала именно так.

Незаметно вытерев повлажневшие глаза, Хельга вышла из камеры и отправилась на выручку своим варварам. Эти угрюмые с вида люди, на самом деле были очень чуткими и добродушными, по-крайней мере с ней. Графиня была уверена в них, даже больше чем в местных рыцарях. Хоть они и варвары, но подписав контракт, будут защищать её от всего мира сразу.

При этом своя шкура, их будет волновать меньше всего, главное не опозориться в бою и не посрамить этим свой род.

Честно говоря, Димка сильно надеялся, что его тело исцелится за время сна, как это уже случалось ранее. Но что-то, видимо пошло не так, в этот раз проснувшись, он даже самостоятельно сесть не смог. При малейшем шевелении, тело пронзала острейшая боль. Димка и дышал-то с трудом, видимо ливер отбили весь полностью.

Приоткрыв единственный рабочий глаз, увидел рядом столик и стоящие на нём кувшины. В таком плачевном состоянии, дотянуться до них даже не стал и пытаться. Захотел крикнуть, но и тут осечка, кроме глуховатого хрипа, больше ничего не прозвучало. Ситуация близка к полной катастрофе организма, если Димке не оказать срочной врачебной помощи, завтрашний день начнётся без его участия. Козлобородому проломили голову, а больше докторов здесь не было, по-крайней мере он о других не слышал. Что из этого получается, да ничего хорошего. Даже обидно как-то, так всё неплохо начиналось и сразу списали в утиль. Димке явно не нравился такой расклад, а когда с ним это происходит, то он начинает злиться. При определённых обстоятельствах, злость может разрастись до невероятных размеров и подчинить себе все остальные чувства и эмоции. Не зря же его прозвали на земле Лютым, что-что, а злиться он умел самозабвенно. Мгновенно вспыхнув, как бездымный порох, Димка резко вскочил на ноги и схватил первый попавшийся кувшин. Два больших глотка, потом небольшая передышка и ещё два. Вкуснее этого вина, ему пивать ещё не приходилось, спасибо доброму сердцу, что принёсло его в камеру. Боль никуда не делась, но сейчас только увеличивала злость. Чем больнее ему становилось, тем сильнее он злился. Допитый до дна кувшин, Димка разбил о стену каземата и страшно так, закричал. В этом возгласе было всего понемногу, но центральный лейтмотив уделялся ненависти.