Нельзя быть такими

Их горбатый предводитель вместе с тощим братом уже перестали истекать кровью и поганить этот мир своим присутствием, но совсем скоро опять возьмутся за старое. Не прошло ещё и часа, а они уже начали заметно смердеть. Вит недовольно шмыгнул носом и тревожно спросил:

– Как будем от них избавляться?

– А зачем? Обсрались они, вот и воняют. Когда солнце встанет в зенит, получим харчи на четверых человек, а уже к вечеру шумнём коридорного. Хоть какую-то выгоду с них поимеем – деловито ответил Кислый и стал оценивающе смотреть, как отреагируют на его циничное предложение.

– Вроде бы умный и сильный мужик, а почему-то подчинялся уродцу. Я начинаю тебя реально опасаться, ведь там где есть логические непонятки, всегда присутствует … – Шнур специально не стал договаривать, явно предлагая сделать это своему собеседнику.

– Иногда бывает выгоднее спрятаться за ширму, чтобы увеличить для себя маневр для отступления. Прикрываясь Горбатым, я подчинил себе мелкое жульё целого города, но если вдруг власти наступят на горло, то и основной спрос будет с него, а что это когда-нибудь произойдёт, то тут и к гадалке идти не надо – Кислый решил ответить правдиво, не нравился ему этот прожигающий насквозь взгляд.

– Ответ принимается, поэтому оставлю тебя живым, но надёжно связанным. Ложись на пупок и заведи руки за спину – строго произнёс Вит и угрожающе крутанул ножом.

Сегодня был ярмарочный день, а это означало, что в маленькой городской тюрьме дежурило всего четверо полицейских. Таких понятий, как выходные дни ещё не существовало, но по церковным праздникам и большим торгам, народу позволяли немного расслабиться.

Ситуация с малочисленной охраной сохранится до завтрашнего утра, осталось только придумать, как вынудить «дубаков» открыть дверь камеры в ночное время. Предлог для этого есть, в виде двух свеженьких покойников, но Кислый авторитетно утверждает, что это мало поможет. Даже если и откроют, то будут вооружены мушкетами с пристёгнутыми к ним штыками. Прервав размышления Шнура, громко открылась «кормушка» на входной двери и на пол бросили половину буханки ржаного хлеба. Изображая из себя, еле-еле шевелящегося страдальца, Вит похромал к двери и протянул большую миску под воду. На него презрительно посмотрел коридорный и смачно плюнув в чашку, наполнил её какой-то мутноватой жидкостью. Заметив разочарованный взгляд, «дубак» многообещающе хмыкнул и злобно прохрипел угрозу:

– Эта чудесная вода, осталась после омовения моих ног.