С волком в душе

Первого, кстати, тоже довольно крупного Шанайца, очень аккуратно отоварили по башке и взвалив на могучее плечо, ходко утащили в лес. Второму, кстати, тоже аккуратно, мгновенно свернули шею и вытряхнули из очень приличной на вид брони. Сотник ещё взволнованно дёргал кадыком, а его уже начали обсуждать.

– Этого, опасайся командир, остальные тоже хорошие бойцы, но всё же будут тебе по силам – метатель копья, небрежно ткнул пальцем в барона Адвига и на его равнодушном лице промелькнула тень озабоченности.

– Послушай, Борзыня, не нужно приуменьшать моё умение воевать, но раз так считаешь, то тогда останься со мной. Всем остальным, труби сигнал отхода – было явно заметно, что чернявый недоволен такой оценкой, но стойко проглотил обиду.

– Я знаю этого перца, лично бился с ним на турнире, поэтому и предупредил тебя – гигант выдал пародию на усмешку и выхватив из-за пояса маленькую дудку, трижды дунул в неё со всей богатырской мощи.

Только что, беспорядочно копошившиеся люди, дружно закинули за спину мешки с добычей и шустренько скрылись в лесу.

Вокруг, сразу стало непривычно тихо, но не надолго.

– И что, ты-то хоть его победил? – совсем по-детски проявил любопытство чернявый.

– Я, лучший – коротко ответил Борзыня и саданул себя кулачищем по груди.

Раздался звук удара по металлическому панцирю очень оригинальной формы и только теперь сотник сообразил, что этот бугай защищён, как элитный тяжёлый пехотинец. Его неприметный доспех, был тщательно замазан темно-зеленой краской и обильно обвешан лоскутками материи.

Зачем так испохабили благородную броню, сотник в этот раз не узнал. Чернявый, видимо куда-то торопился и поэтому нетерпеливо спросил:

– Так что же ты хотел от нас, сотник второй тысячи?

Барон уже и сам забыл, зачем сунулся в эту непонятку. После заявления Борзыни, что тот бился с сотником на турнире, да ещё и победил его, Адвигу стало совсем нехорошо. Проигрывал он всего дважды и таким знаменитым бойцам, которых знала вся благородная империя.

Чуть внимательнее приглядевшись к здоровяку, он окончательно выпал в осадок. Перед ним стоял, с совершенно равнодушным лицом, представитель древнего королевского рода. Принц Матео Северный принадлежал к родовой ветви, которая уверенно тянется, аж от самого первого императора Россарии. Он считался сдвинутым на почве войны и собрав свою личную тысячу отморозков, сгинул где-то на полях сражений.