Кто в тереме живёт, или Хроники мелкого рантье

– А где ты будешь?

– В Мексике.

Взгляд Субботыча, расслабленно блуждавший между потолком и сереньким экраном "Юности", на котором митингуют толпы возбуждённых людей, медленно перемещается к Крылову и фиксируется на его переносице. Так обычно рассматривается заведомо ничтожная вещичка, которая вдруг чересчур раздулась в размерах.

– Где-где?!!

– В Мексике. Вернее – в Мехико, в местном университете. По программе студенческого обмена. Улетаю завтра, прилетаю восьмого… Но вы не волнуйтесь! Меня на участке Мунку подменит, я договорился…

– Да хрен с ним, с участком.

Ты мне суть доложи, чем там конкретно будешь заниматься. План действий, так сказать.

– Да нет никакого плана, Владимир Иванович. Просто сяду в самолёт и полечу.

– Ты мне мозги не… того. Раз тебя государство за границу посылает, значит – оно делает это с определённой целью…

– Цель поездки, Владимир Иванович – дальнейшее укрепление советско-мексиканского сотрудничества и культурных связей между народами наших традиционно дружественных стран.

Субботыч прищуривается. Видно, что в поездку он всё-таки поверил, а заодно и сделал ряд серьёзных поправок на крыловский счёт. То есть решил про себя, что этот студентишка зачуханный – не так уж прост, как кажется с виду. И с ним на всякий пожарный надо быть – поаккуратней…

– Конечно, если по совести, то я этому Абросимову должен по-другому ответить. Написать ему, пердуну старому, что у меня недокомплект дворников – сорок процентов, и чтобы он сидел себе тихо и радовался, что вообще убирают… Вот вы всё думаете, что, раз Владимир Иваныч всю жизнь в армии прослужил – так он дундук и сапог кирзовый, которому на молодёжь – чхать.

А я, к твоему сведению, брать студентов на работу вообще не имею права! Понимаешь? Во-об-ще! Потому что главная задача студента – учиться и овладевать знаниями. Так ведь? Если по закону?

– Так.

– Так. А, с другой стороны: вот он – иногородний, и она – иногородняя, и у них вдруг – бац! – и ребёночек родился.

И куда им деваться, спрашивается, если их из общежития выпихивают? И они приходят ко мне и стоят тут на пороге, комнату клянчат. Дай да дай, дай да дай…

На экране телевизора возникает Ельцин: без шапки, с льняной шевелюрой, раздуваемой ветром, в распахнутом на груди пальто. Он что-то убеждённо говорит, разрубая воздух ладонью в кожаной перчатке. Субботыч приподнимается и ввёртывает громкость до упора.