Отражение

Любой взрослый в два счёта доказал бы, что, с позволения сказать, «план» ни много ни мало вмешаться в физиологию демона и кое-что там «подкрутить» – нереально самонадеян и точно обречён на провал. Однако мы ни у кого не спросили. Запоем читали (в основном, моими глазами) учебники и адаптированную литературу для детей по теме, потом перешли на пособия для поступающих в вузы. Биология мне удивительно легко давалась – наверное, и правда к ней был талант. Ну а мотивация так и вообще зашкаливала, кроме того, мне было просто интересно.

Дивный новый мир распахнулся перед глазами – я такое чувствовал только после включения нашей с Ми телепатической связи. Мирен от меня отставала – примерно так же, как я от неё в языках. Но я с удовольствием объяснял и пересказывал прочитанное.

Стечение обстоятельств и наше с Мирой везение – я больше ничем не могу объяснить. Мы уже в общих чертах знали о гормонах и других биологически активных веществах, в ассортименте вырабатываемых человеческим организмом, а также отчасти были знакомы с их влиянием на работу сознания.

То, о чём предупреждала Руке, произошло через семь месяцев после одиннадцатого дня рождения моей подруги. Половое созревание активировало «проклятие» – активировались до того спящие способности демона. Врождённая магия суккубов, стократ усиленная выделяемыми телом феромонами. И только понимание, что за всеми этими процессами стоит пусть пока не очень понятная нам биохимия процесса взросления, а не какое-то там реальное проклятие, позволили Ми смотреть на всё происходящее более-менее спокойно и просто учиться себя контролировать. Кроме того, у Мирен был я, а как сама Руке перенесла подобное в детстве, я даже не представляю.

3

– Дима! Ау, блин!

– Да? – Я остановился и обернулся на знакомый голос.

Меня, оказывается, по коридору догоняла неразлучная парочка одногруппниц, а я так ушёл в свои мысли, что не сразу услышал.

– Ты же на английский идёшь? – поинтересовалась у меня Инга, забавная девчонка, ростом не достающая даже до моего плеча.

– А что, есть варианты? – хмыкнул я, демонстративно кивнув на светящиеся цифры настенных электронных часов.

Короткий зимний день уже успел промелькнуть, оставалась последняя пара, и на неё учебная часть всегда старалась впихнуть какой-нибудь непрофильный или второстепенный предмет, включённый в программу младших курсов: после двух двухчасовых лекций, иногда без перерыва, новые знания в голову лезли исключительно туго.