Станционный хранитель

«М-да, – думаю я, – раз так, почему на моей станции вспыхивали эпидемии?»

Впрочем, далеко не от всякой болезни можно защититься поверхностным обеззараживанием, это даже я знаю. А кроме того, эта сюжетная линия может быть целиком фантазией разработчиков, созданной под влиянием памятных им эпидемий начала века.

В общем, Абдуркану разрешают вход, после чего мы выворачиваем люк.

Инопланетянин вплывает на станцию, и я испытываю первый шок.

Во-первых, он оказывается совершенно не похож на себя – в смысле, не похож на тот образ своей расы, который нарисовали наши разработчики.

Их высоколобые лица со свисающими носами и длинными костяными подбородками напоминали мне то ли маски из фильмов ужаса, то ли Месяца Месяцовича из старинных киносказок. Но оказывается, что он выглядит куда антропоморфнее, чем я думал! Да, вытянутое лицо – такие принято называть «лошадиными», – да, очень длинные руки и ноги. Однако если бы я не знал, что передо мной самый настоящий инопланетянин, мог бы принять его просто за очень уродливого человека.

Вдобавок он разрисован как танцовщик варьете… ну или как клоун, который изображает танцовщика варьете. Веки у него подкрашены голубым, на лбу и скулах – широкие полосы блесток, рот ярко-алый, на щеках румянец в тон. А его костюм кажется откровенно шутовским: трико из разноцветных ромбов с воротником, собранным словно из листьев папоротника, торчащих в разные стороны.

Вопреки моим ожиданиям, в невесомости Абдуркан чувствует себя уверенно: спокойно пролетает по проходу прямо на нас, вовремя тормозит пальцами ноги, обутой то ли в толстый носок, то ли в мягкий сапог.

– Приветствую, земляне! – он жизнерадостно улыбается до ушей, показывая пластины зубов: очевидно, его соплеменники произошли от травоядных животных. В игре у них были, наоборот, острые зубы хищников. – Отлично выглядите сегодня!

Мы переглядываемся: все мы одеты повседневно, как удобнее на станции – тренировки, шорты, футболки, все такое.

– Если мои слова или действия покажутся вам обидными, прошу немедленно мне об этом сказать! – все так же широко улыбаясь, продолжает Абдуркан.

 – Ведь я изучал Землю только по литературным и видеоисточникам, а у вас так много культур, что демон ногу сломит!

Тут я понимаю, что происходит. Этнограф пытается казаться у нас своим. Отсюда и макияж – небось, не разобрался, что он даже не женский, а вообще сценический, и накрасился, чтобы прихорошиться.

– Обязательно скажем, – говорит Коля.