Воспитанник Шао. Том 4. Праведный Дух Абсолюта

Но, Председатель остановил рукой.

– Не надо. Я просто так думаю. Мыслю. Так легче.

Старик пусто смотрел по сторонам. Красная драпировка его комнаты, нередко, так давила своим существом на слабеющее сознание Председателя, что иногда, кроме боли в голове и нервах, он более ничего не ощущал и не сознавал.

– Что придумать? Что? Народ не должен чувствовать, ощущать, видеть старение их великого, любимого лидера. Иначе страна завянет, как брошенный цветок под ногами врага. Её затопчут орды иноземцев: страну предадут забвению и разграблению.

А потом и порабощению, как при недавней японской оккупации. Древнейшая империя не должна упасть врагам под ноги. Нужен новый мощный рывок вперёд. Нужно новое неожиданное движение. Найди правильную тему. Начинай всенародную пропаганду.

Министр-советник выпрямился, сел. Глаза настолько сузились, что почти закрылись.

– Нужно найти внутреннего врага.

– Кого? Линь Бяо давно почил. Лю Шаоци, тоже. Тэн Дэхуай, также. Генеральный секретарь Чжан, там же.

– А Чэнь Бода где?

– При мне.

Секретарём у меня.

– Я, как-то, и не заметил, когда ты его при себе оставил. Всё думал, куда этот тихий мерзавец так ловко исчез? А куда, не понял.

Мао хитро хихикнул

– Потому что тихий. Может Московия помогла?

– Ну не понял я, дядя. Здесь надо подумать. А ваш политический преемник, дядя? Он ещё в силе? Всё же министр Общественной безопасности. А Ваш близкий друг, генерал Чу, его заместитель. Они работают вместе, но взаимности между ними немного.

– Хуа Гофэн? Я, как-то, о нём уже и забыл из-за долгой, пожирающей мою волю, болезни.

Надо подумать. Так, так, так. Вызывай из Кан Шэна (Совет безопасности) генерала Чу: поговорим. Вот, как оно, хорошо. Неплохо. Я и взбодрился, и повеселел, даже лучше себя чувствую.

– Я рад дядя, что тебе стало лучше.

– Спасибо. Ступай. Готовься. После смерти Чжоу Эньлая обстановка в стране накаляется, становится неопределённей. Думай больше. Ищи заразу в наших рядах. Ну, будь.

Племянник подобострастно поклонился и быстро исчез за дверью.

Председатель ещё глухо и злобно, некоторое время, покрякал на окружающую среду и надолго притих на широком диване. Взгляд медленно шарил по стенам большой комнаты: и, с движением хитрых, недобрых глаз неторопливо уходило бесшумное время, куда-то за далёкий, туманный горизонт необъятного пространства и невидимого глазу пёстрого цвета радиоволн.

Но всё, в подрагивающем воздухе великой страны, оставалось достаточно напряженно и настороженно.