Лууч

Там, где только что стоял Дымок, из темноты донёсся шорох, потом подобие множества маленьких шагов… Я вовсе не из пугливых, но когда шорох сменился скрипучим лязгом, я, прислушиваясь к советам добросовестной интуиции, за пару мгновений попал на крыльцо, а оттуда внутрь дома. На этом шум сразу прекратился, а старик уже стоял в проходной с подсвечником с пятью горящими свечами и мягко улыбался мне. Его одеяние длиной до пола покрывало великое множество толстых верёвок, нитей, завязок и кожаных шнурков.

– Хорошо, что не пошёл на шум, – заметил старик.

 – Разувайся, у меня тепло, ковры, да располагайся, в ногах правды нет.

Внутри дома, под потолком, были развешаны причудливые конструкции самых разнообразных, а порой и совсем гротескных форм: в одной узнавалась птица, но странная, с человеческим лицом. Все они выполнены из каких-то верёвок, перьев, бусин, веток и прочих мелких деталей, разглядеть которые, проходя мимо, не удалось. Вместо пола в некоторых местах росла трава, настил просто-напросто отсутствовал, там лежали плоские камни.

Старик велел ступать по ним и ни в коем случае не мять траву. Дойдя до основной жилой комнаты, он представился как Унтшар, предложил чаю и посоветовал оставаться минимум до восхода солнца, за что я его тут же поблагодарил. Мне велел располагаться по-турецки на резной скамье прямо напротив стола.

– К чужакам всегда относятся с подозрением, – объяснял старик, занимаясь посудой у открытого огня в печи. – Но основная причина – это обыкновенный страх перед опасностью, только что ты и сам в этом убедился.

Ночью все жители Норсклы, так называется наша деревня, запирают двери, ставни и ворота, тем более не зажигают свет, чтобы не привлечь внимание.

Чай к этому времени был готов, и хозяин поставил его к прочим снастям на стол. Между нами стояли две крупные чаши, доверху наполненные ароматным травяным настоем, рядом с полным подносом выпечки.

– Есть у нас в лесу, сразу за еловой рощей, болото, много там пропало людей, опасные топи… Сначала за ягодами ходили, потом просто смельчаки, но никто не возвращался.

Гиблое место. С тех самых пор туда ни ногой, все уже о нём знают, да только как люди перестали ходить к болоту, болото стало приходить к ним само, – рассказал старик главную новость.

– Значит, свет привлекает «лишнее внимание», – процитировал я его и, с опаской глядя на даже не закрытые деревянные ставни, потянулся за топором за спиной.