Юные дарования: Художник

– Чего случилось, ты из-за этих подозрительных, – она проглотила последние слова, потому что я рванул с места как на гонках, а у неё захватило дыхание.

Ближний к нам тип дёрнулся, но моя Honda быстрее любых прытких типов. Да и чтобы он сделал – бросился под колеса?

Чёрная машина, сделав юзом поворот рванула за нами, не дожидаясь пока в неё залезут те двое. Моим большим преимуществом было то, что в утренние часы, когда все добираются на работу, движение сильно скованно и у машин остаётся немного манёвра для преследования.

Особенно для преследования мотоциклиста. Я никогда не участвовал в гонках, но элементарные навыки экстремального движения в потоке машин, успел получить за годы практики. Потому мы быстро оторвались от преследования.

Вскоре я заметил двух новых четырёхколёсных загонщиков. Это были обычные, четырёх дверные седаны, делового чёрного цвета. Они подозрительно долго пытались меня преследовать. Пока я снова не стал от них угонять. Наверно в этот раз, мне везло меньше или водители были опытнее в делах погони.

Да и дорога была свободнее, потому что я приложил максимум усилий, чтобы оторваться и скрыться от них. Пользуясь случаем, я довёз Селену до бара.

– Сильно напугал? – спросил я сглатывая, чтобы убрать сухость во рту, от избытка адреналина.

– Да ты что, шутишь? Я так никогда в жизни круто не ездила! Когда повторим?

– Не знаю даже, – надеюсь никогда, подумал я это слишком опасное развлечение. – Вечером могу тебя домой подвезти.

Она горячо поцеловала меня в губы. Без романтики и предупреждения. Без закрытых глаз и роптаний. Мои чувства вспыхнули пожаром. Никогда у меня ещё не было, таких огненных чувств к кому-то.

– При одном условии, – остановил её я. – Ты оставишь мне свой телефон.

– Телефон не оставлю. Он мне нужен по работе. Вот номер, пожалуйста, – выудив из моего кармана ручку, она напила его мне на тыльной стороне ладони. – Ну, до вечера, гонщик.

– Пока Селена, – она ушла, а я сразу сделал ей пробный звонок, но говорить ничего не стал, повесил трубку.

С тех пор, как я написал последнюю серию картин, я стал ощущать себя буквально всесильным в плане художественной реализации. Стоило мне подумать о каком-нибудь художнике прошлого, как он всплывал у меня в памяти со всеми своими картинами до мельчайших деталей. Я мог подолгу рассматривать их, своим внутренним взором и отмечать особенности.