Юные дарования. Скептик

Микрофон зашумел и ведущий в смешной фуражке, красной рубашке и серой жилетке – в припляску прошёлся по сцене и поприветствовал всех собравшихся. Ему в ответ зашумели. Тогда он пустил в ход начищенные до слепящего блеска кирзовые сапоги в неуёмном танце. На каждом движении они поскрипывали, а ведущий задорно отплясывал, периодически прыгая в воздух метра на два и расставляя ноги в шпагате, на радость публике. За ним стали выводить заводные хороводы девушки, пока хор других пел русские народные песни.

К ним присоединились задорные парни и я понял, что краше и радостнее представления никогда в своей жизни не видел.

Когда выступление подошло к концу, Михаил потянул меня за рукав. Оля увидела своих подруг и пошла к ним, сказав мне напоследок чтобы я как следует здесь развлёкся. Он подвел меня к огромной деревянной бочке.

– Лимонад, медовая вода, квас?

– Лимонад.

– Два лимонада хорошая, – обратился он к продавщице и она вручила мне огромную, стеклянную кружку, чуть не чёрного пенящегося кваса.

Деньги за него она не взяла, это было частью бесплатного угощения, устроенного местными затейниками в купе с администрацией. Затем, когда мы допили и вернули кружки, он повёл меня в сторону рядов, с великим количеством торжищ широкого значения. Народные и промышленные товары на любой вкус и выбор ломились через край. Здесь можно было с лёгкостью всё купить или продать, в этот особенный день по крайне приятной цене. Была и широкая возможность для простого и естественного обмена.

На таких лавках специально висели соответствующие вывески «обмен». Я купил сувенир тёте Оле, Яре и Михаилу. Несмотря на обилие товаров, себе пока я ничего не мог выбрать, мотивируя это самодостаточностью.

– Знаю, за этот мой короткий отпуск, я не смогу найти для тебя, что нибудь экстра класса, но такого у тебя в коллекции точно нет, – я вручил ему длинную игральную дудочку из корня яблони. – Отдам тебе сразу, держи на радость.

Он внимательно её осмотрел и изучил.

Коряга с идеально вышлифованной поверхностью и причудливой формой, с загубником на одном конце и массивной выходной частью на другом, не пришлась ему по вкусу. Скорее, она привела его в неописуемый восторг. Загубник был покрыт берестой, для удобства удержания. Он держался за него и на удивление хорошо заиграл какую-то простую знакомую мелодию из фольклора.

– Лучемир. Такого шедевра у меня ещё никогда не было, – наконец оторвался он от неё.