Дива

А все потому что с ведома губернатора свою охотничью базу построил, все угодья под себя подмял, прибалтов запустил, которые стали скупать дикоросы у местного населения за сущие копейки. При живом председателе совсем другие порядки были, Драконя Недоеденного в узде держал, все грозил угодья у него отнять – не успел. Теперь Костыль голову поднял и свои законы утвердил, по современному это монополия называется: хочешь вволю собирать грибы или клюкву, собирай только на сдачу. И ладно бы государству – литовцам, этим зеленым братьям! Они же в камерах все заморозят, потом пригоняют фуры и прямым ходом в Европу.

Можно сказать, последний заработок, последнюю свободу отнял, бульбаш этакий.

Да ведь не на тех напал: сначала несколько раз просили, дескать, не обижай местных, люди здесь лесом всю жизнь кормились, и теперь, когда колхозы-леспромхозы позакрывались, так и вовсе остается питаться дарами природы. Потом для острастки предупреждать стали – колеса протыкали, ремни на снегоходе резали, литовских заготовителей пугали, вокруг овсяных подкормочных площадок карбид разбрасывали, чтоб животные не подходили – ничего не проняло.

Только злее становится и беспощаднее к туземцам!

И вот тогда на Костыля зверя натравили, не большого, чтоб до смерти не задрал. Сначала напоили медведя медом с водкой, и когда он сговорчивый сделался, условились с ним проучить охотоведа, дождались, когда он поведет районного прокурора на лабаз и дали сигнал. Косолапый вышел на поле, прокурор стрелил его, а зверь прикинулся мертвым и лежит, как условились.

Охотники подходят, довольные, медведь вскакивает и сначала на прокурора: видишь ли, молодой еще был, охотоведа в лицо не знал, к тому же, говорят, близорукие они. Прокурор от него свистанул, а Костыля-то не напугать, тот второпях стрелил навскидку, и мимо! У Олеся карабин был, СВТ, машина тогда еще редкая, полуавтоматическая, изрядно потрепанная еще в Отечественную, магазин при перезарядке и отстегнулся. Костыль давит спуск – патрона-то нет и затвор открыт!

Но Олесю в хладнокровии не откажешь, он давно уже пижменских баек наслушался, знал, что если медведя голой рукой за корень языка взять, то можно, как мягкую игрушку, домой живого привести.

Называли даже имена, кто водил, например, дед Боруты, коновал. Однажды так вот привел, держит за язык и кричит своей старухе:

– Хватай коромысло! Бей между глаз!

Та схватила и не медведю, а деду по лбу! Медведь такое увидел, со страху вырвался и убежал.